«Общаться с ребенком — как?» — Гиппенрейтер Ю.Б. | Азбука воспитания

Урок 6. двенадцать против одного, или что нам мешает слушать ребенка

Наши авто­ма­ти­че­ские реак­ции и их 12 типов. Труд­но­сти роди­те­лей. Трех– и двух­ко­лес­ный вело­си­педы. Потре­ни­руем наш слух. Научиться вполне воз­можно. Домаш­ние зада­ния. Вопросы родителей

Роди­тели, кото­рые пыта­ются научиться актив­ному слу­ша­нию, жалу­ются на боль­шие труд­но­сти: на ум при­хо­дят при­выч­ные ответы – все, кроме необходимого.

На одном из заня­тий группу роди­те­лей попро­сили напи­сать, как бы они отве­тили на такую жалобу дочери:

– Таня больше не хочет со мной дру­жить. Сего­дня она играла и сме­я­лась с дру­гой девоч­кой, а на меня они даже не взглянули.

Вот какие были ответы:

– А ты попро­буй подойди к ним пер­вая: может быть, и тебя примут.

– Навер­ное, ты сама в чем-то виновата.

– Конечно, очень обидно. Но, может быть, Тане инте­рес­нее с той девоч­кой. Лучше не навя­зы­вай ей свою дружбу, а найди себе дру­гую подружку.

– А ты пред­ложи Тане поиг­рать с твоей новой куклой.

– Не знаю, что делать. Подари им что-нибудь.

– Такое часто бывает в жизни. Поста­райся не пере­жи­вать так сильно.

– А у вас с ней не было ссоры?

– Брось пере­жи­вать. Давай лучше поиграем.

Роди­тели очень уди­ви­лись, узнав, что ни один ответ не был удач­ным. В послед­ние два деся­ти­ле­тия пси­хо­логи про­де­лали очень важ­ную работу: они выде­лили типы тра­ди­ци­он­ных роди­тель­ских выска­зы­ва­ний – насто­я­щих помех на пути актив­ного слу­ша­ния ребенка.

  1. При­казы, команды: «Сей­час же пере­стань!», «Убери!», «Вынеси ведро!!!», «Быстро в кро­вать!», «Чтобы больше я этого не слы­шал!», «Замолчи!».

В этих кате­го­рич­ных фра­зах ребе­нок слы­шит неже­ла­ние роди­те­лей вник­нуть в его про­блему, чув­ствует неува­же­ние к его самостоятельности.

Такие слова вызы­вают чув­ство бес­пра­вия, а то и бро­шен­но­сти «в беде».

В ответ дети обычно сопро­тив­ля­ются, «бур­чат», оби­жа­ются, упрямятся.

МАМА: Вова, оде­вайся ско­рее (команда), в садик опаздываем!

ВОВА: Я не могу, помоги мне.

МАМА: Не выду­мы­вай! (При­каз.) Сколько раз уже оде­вался сам!

ВОВА: Рубашка про­тив­ная, не хочу ее.

МАМА: Новые фокусы! Ну-ка, сей­час же оде­вайся! (Снова приказ.)

ВОВА: А у меня не застегивается.

МАМА: Не засте­ги­ва­ется – так и пой­дешь, все ребята уви­дят, какой ты неряха.

ВОВА (пла­чу­щим голо­сом): Ты плохая…

А раз­го­вор мог бы раз­ви­ваться совсем по-другому:

МАМА: Вова, оде­вайся ско­рее, в садик опаздываем.

ВОВА: Я не могу, помоги мне.

МАМА (оста­нав­ли­ва­ется на минутку): Не можешь сам справиться.

ВОВА: Рубашка про­тив­ная, не хочу ее.

МАМА: Тебе не нра­вится рубашка.

ВОВА: Да, ребята вчера сме­я­лись, гово­рили: девчачья.

МАМА: Тебе было очень непри­ятно. Пони­маю. Давай наде­нем вот эту!

ВОВА (облег­ченно): Давай! (Быстро одевается.)

Заме­тим, что в этом раз­го­воре пер­вые же ответы мамы на слова маль­чика («Не можешь сам спра­виться», «Тебе не нра­вится рубашка») настра­и­вают ее на то, чтобы дей­стви­тельно послу­шать его, услы­шать его ответы, а не только свои при­ка­за­ния. В резуль­тате сын охотно делится своей дей­стви­тель­ной про­бле­мой, и мать готова ее при­нять. Если же раз­го­вор идет пер­вым спо­со­бом, то неиз­бежно появ­ля­ется сле­ду­ю­щий тип роди­тель­ских фраз.

  1. Пре­ду­пре­жде­ния, предо­сте­ре­же­ния, угрозы:

«Если ты не пре­кра­тишь пла­кать, я уйду», «Смотри, как бы не стало хуже», «Еще раз это повто­рится, и я возь­мусь за ремень!», «Не при­дешь вовремя, пеняй на себя».

Угрозы бес­смыс­ленны, если у ребенка сей­час непри­ят­ное пере­жи­ва­ние. Они лишь заго­няют его в еще боль­ший тупик.

Так, в конце пер­вого раз­го­вора мама при­бегла к угрозе «так и пой­дешь, все ребята уви­дят, какой ты неряха», на что после­до­вали слезы и выпад маль­чика в адрес мамы.

Зна­комы ли вам такие сцены? Бывает ли так, что в резуль­тате вы реа­ги­ру­ете еще боль­шим «закру­чи­ва­нием гаек», сле­ду­ю­щей угро­зой, окриком?

Угрозы и пре­ду­пре­жде­ния плохи еще и тем, что при частом повто­ре­нии дети к ним при­вы­кают и пере­стают на них реа­ги­ро­вать. Тогда неко­то­рые роди­тели от слов пере­хо­дят к делу и быстро про­хо­дят путь от сла­бых нака­за­ний к более силь­ным, а порой и жесто­ким: рас­ка­приз­ни­чав­ше­гося малыша «остав­ляют» одного на улице, дверь закры­вают на ключ, рука взрос­лого тянется к ремню.

  1. Мораль, нра­во­уче­ния, про­по­веди: «Ты обя­зан вести себя как подо­бает», «Каж­дый чело­век дол­жен тру­диться», «Ты дол­жен ува­жать взрослых».

Обычно дети из таких фраз не узнают ничего нового. Ничего не меня­ется от того, что они слы­шат это в «сто пер­вый раз». Они чув­ствуют дав­ле­ние внеш­него авто­ри­тета, ино­гда вину, ино­гда скуку, а чаще всего все вме­сте взятое.

Дело в том, что мораль­ные устои и нрав­ствен­ное пове­де­ние вос­пи­ты­ва­ются в детях не столько сло­вами, сколько атмо­сфе­рой в доме, через под­ра­жа­ние пове­де­нию взрос­лых, прежде всего роди­те­лей. Если в семье все тру­дятся, воз­дер­жи­ва­ются от гру­бых слов, не лгут, делят домаш­нюю работу, – будьте уве­рены, ребе­нок знает, как надо себя пра­вильно вести.

Если же он нару­шает «нормы пове­де­ния», то стоит посмот­реть, не ведет ли себя кто-то в семье так же или похо­жим обра­зом. Если эта при­чина отпа­дает, то ско­рее всего дей­ствует дру­гая: ваш ребе­нок «выхо­дит за рамки» из-за своей внут­рен­ней неустро­ен­но­сти, эмо­ци­о­наль­ного небла­го­по­лу­чия. В обоих слу­чаях сло­вес­ные поуче­ния – самый неудач­ный спо­соб помочь делу.

Хочу рас­ска­зать реаль­ную историю.

Роди­тели двух детей, Ани девяти лет и Васи три­на­дцати лет, уез­жают на две недели в коман­ди­ровку. В доме на это время посе­ля­ется сестра матери, их тетя, со своей один­на­дца­ти­лет­ней доч­кой Леной. Обра­зу­ется довольно-таки «взрыв­ча­тая смесь» из троих детей «труд­ного» и «пред­труд­ного» воз­раста.

Вася и Аня тос­куют по уехав­шим роди­те­лям, появ­ле­ние дво­ю­род­ной сестры со своей мамой отнюдь не облег­чает дело, а ско­рее наобо­рот: дети пере­жи­вают чув­ства рев­но­сти и зави­сти («у нее есть мама, а у нас нет»), выли­ва­ю­щи­еся в жела­ние подраз­нить и даже оби­деть ее.

Ее пле­мян­ни­кам это мало чем помо­гает (мамы все равно нет), а ее дочке все время кажется, что мама все время защи­щает их, а не ее. Малень­кий ад скоро дости­гает сво­его пика. Дети ссо­рятся у теле­ви­зора – какую про­грамму смот­реть. Вася сильно тол­кает дво­ю­род­ную сестру прямо в лицо, та падает, громко рыдая.

ТЕТЯ: Что слу­чи­лось?

ЛЕНА: Он меня в лицо-о‑о удари-и‑л!

ТЕТЯ (обра­щает гнев­ный взор на Васю):!!!

АНЯ: Она вклю­чила, а он пере­клю­чил, а она снова вклю­чила, а тогда он ее толк­нул… вот так… (Пока­зы­вает.)

ТЕТЯ (в него­до­ва­нии – Васе): Толк­нул прямо в лицо!

ВАСЯ: Да.

ТЕТЯ: Тебе известно, что лицо чело­века ни при каких обсто­я­тель­ствах тро­гать нельзя?!

ВАСЯ: Известно!

ТЕТЯ: Ты зна­ешь, что уда­рить в лицо – это самое боль­шое оскорб­ле­ние, кото­рое можно нане­сти человеку?!

ВАСЯ: Знаю.

ТЕТЯ: Знал и тем не менее сде­лал. Сде­лал специально.

ВАСЯ (с вызо­вом): Да, спе­ци­ально. (Убе­гает.)

Через 15 минут слы­шится новый взрыв рыда­ний Лены: «Он меня не пус­кает в ком­нату и что-то делает с моими ку-у-кла­ми‑и». Тетя направ­ля­ется в ком­нату, Васи там уже нет. С кукол сорвана одежда, кото­рая валя­ется где попало, самая люби­мая кукла исчезла.

Тетя ждет воз­вра­ще­ния роди­те­лей, чтобы доло­жить об ужас­ном пове­де­нии Васи. Для нее нет сомне­ний, что он заслу­жи­вает «про­ра­ботки» и выяс­не­ния всего в при­сут­ствии всех.

Мама, однако, пред­по­чи­тает пого­во­рить с Васей наедине. Беседа про­дол­жа­ется больше часа. Вася честно рас­ска­зы­вает все как было (кукла быстро «нахо­дится» под кро­ва­тью Лены), и между про­чим выяс­ня­ется, что он чув­ство­вал себя несчаст­ным и загнан­ным, «все на него напа­дали» (в школе, как выяс­ни­лось, в это время тоже были непри­ят­но­сти).

Через два дня он неожи­данно под­хо­дит к тете и про­сит не думать, что он пло­хой и злой, про­сто на него послед­нее время «нахо­дит». Тетя с Леной гостят в доме еще неделю, и в эти дни отно­ше­ния между детьми ока­зы­ва­ются намного спокойнее.

Эта исто­рия под­ни­мает много вопро­сов о пра­ви­лах, о гра­ни­цах доз­во­лен­ного, о нака­за­ниях и др. Но мы не будем обсуж­дать их сей­час, [3] чтобы не отвле­каться от нашей глав­ной темы – о дей­ствии сло­вес­ных нази­да­ний и про­по­ве­дей.

Хотя тетя и сде­лала под­ростку спра­вед­ли­вое заме­ча­ние о непри­кос­но­вен­но­сти лица дру­гого, оно не про­из­вело на него жела­е­мого впе­чат­ле­ния, оно не «испра­вило» и не «научило» его, а лишь толк­нуло на сле­ду­ю­щий злой, мсти­тель­ный поступок.

Напро­тив, уме­лый раз­го­вор матери, кото­рая смогла послу­шать сына, маги­че­ски смяг­чил его.

Зна­чит ли это, что с детьми не надо бесе­до­вать о мораль­ных нор­мах и пра­ви­лах пове­де­ния? Совсем нет. Однако делать это надо только в их спо­кой­ные минуты, а не в нака­лен­ной обста­новке. В послед­нем слу­чае наши слова только под­ли­вают масло в огонь.

  1. Советы, гото­вые реше­ния: «А ты возьми и скажи…», «Почему бы тебе не попро­бо­вать…», «По моему, нужно пойти и изви­ниться», «Я бы на твоем месте дал сдачи».

Как пра­вило, мы не ску­пимся на подоб­ные советы. Больше того, счи­таем своим дол­гом давать их детям. Часто при­во­дим в при­мер себя.

«Когда я был в твоем воз­расте…» Однако дети не склонны при­слу­ши­ваться к нашим сове­там. А ино­гда они открыто вос­стают: «Ты так дума­ешь, а я по дру­гому», «Тебе легко гово­рить», «Без тебя знаю!».

Что стоит за такими нега­тив­ными реак­ци­ями ребенка? Жела­ние быть само­сто­я­тель­ным, при­ни­мать реше­ния самому. Ведь и нам, взрос­лым, не все­гда при­ятны чужие советы. А дети гораздо чув­стви­тель­нее нас. Каж­дый раз, сове­туя что-либо ребенку, мы как бы сооб­щаем ему, что он еще мал и неопы­тен, а мы умнее его, напе­ред все знаем.

Такая пози­ция роди­те­лей – пози­ция «сверху» – раз­дра­жает детей, а глав­ное, не остав­ляет у них жела­ния рас­ска­зать больше о своей проблеме.

В сле­ду­ю­щем раз­го­воре отец не избе­жал подоб­ной ошибки.

В суб­боту вече­ром сын в заметно подав­лен­ном настро­е­нии сло­ня­ется по дому.

ОТЕЦ: Ты что такой кислый?

СЫН: Да так, делать ничего не хочется.

ОТЕЦ: Пойди погу­ляй, погода какая хорошая.

СЫН: Нет, гулять не хочу.

ОТЕЦ: Ну, позвони Мише, сыг­райте в шахматы.

СЫН: В шах­маты надо­ело, да и Мишка сего­дня занят.

ОТЕЦ: Возьми в конце кон­цов книжку!

СЫН: Да ладно, пап, чего ты при­вя­зался. Не пони­ма­ешь ты меня. (Ухо­дит в дру­гую ком­нату, закры­вает дверь.)

Раз­го­вор пошел иначе, когда отец вспом­нил о методе актив­ного слу­ша­ния. Через неко­то­рое время он захо­дит в ком­нату сына, садится рядом.

ОТЕЦ (поло­жив руку на плечо маль­чика): Все еще пло­хое настроение.

СЫН: Да, пло­хое.

ОТЕЦ (помол­чав): Делать ничего не хочется.

СЫН: Ага, а тут еще этот доклад.

ОТЕЦ: Задали доклад приготовить.

СЫН: Ну да, к поне­дель­нику, по мифам Древ­ней Гре­ции, а книжки нет, по чему буду готовить?

ОТЕЦ: Дума­ешь, где найти материал.

СЫН: Вот именно, негде… (Пауза.) Есть, правда, одна идея, у Кольки дома – энциклопедия.

ОТЕЦ: Пожа­луй, там про это написано.

СЫН (уже бод­рее): Сей­час я ему позвоню.

Зво­нит, дого­ва­ри­ва­ется о книге, гово­рит: «А потом погуляем».

Как часто дети сами при­хо­дят к тому же, что мы перед этим пыта­лись им посо­ве­то­вать. Но им надо самим при­нять реше­ние – это их путь к само­сто­я­тель­но­сти. Очень важно давать детям такую воз­мож­ность, хотя это, конечно, труд­нее, чем дать совет.

  1. Дока­за­тель­ства, логи­че­ские доводы, нота­ции, «лек­ции»: «Пора бы знать, что перед едой надо мыть руки», «Без конца отвле­ка­ешься, вот и дела­ешь ошибки», «Сколько раз тебе гово­рила. Не послу­ша­лась – пеняй на себя».

И здесь дети отве­чают «Отстань», «Сколько можно», «Хва­тит!» В луч­шем слу­чае они пере­стают нас слы­шать, воз­ни­кает то, что пси­хо­логи назы­вают «смыс­ло­вым барье­ром», или «пси­хо­ло­ги­че­ской глу­хо­той».

Папа и пяти­лет­няя Вера идут по весен­ней улице. Тает снег, на тро­туаре лужи. Вера про­яв­ляет повы­шен­ный инте­рес к лужам и сугро­бам. Папа: «Вера, если ты будешь насту­пать в воду, ты про­мо­чишь ноги. Если ты про­мо­чишь ноги, твой орга­низм охла­дится.

Вера (насту­пая в оче­ред­ную лужу): «Пап, а почему у дяденьки, кото­рый про­шел, такой крас­ный нос?»

  1. Кри­тика, выго­воры, обви­не­ния: «На что это похоже!», «Опять все сде­лала не так!», «Все из-за тебя!», «Зря я на тебя пона­де­я­лась», «Вечно ты!»

Вы, навер­ное, уже готовы согла­ситься с тем, что ника­кой вос­пи­та­тель­ной роли такие фразы сыг­рать не могут. Они вызы­вают у детей либо актив­ную защиту, ответ­ное напа­де­ние, отри­ца­ние, озлоб­ле­ние, либо уны­ние, подав­лен­ность, разо­ча­ро­ва­ние в себе и в своих отно­ше­ниях с роди­те­лем.

Вера неко­то­рых роди­те­лей в вос­пи­та­тель­ное зна­че­ние кри­тики поис­тине без­мерна. Только этим можно объ­яс­нить, что ино­гда в семьях заме­ча­ния впе­ре­межку с коман­дами ста­но­вятся глав­ной фор­мой обще­ния с ребенком.

Давайте про­сле­дим, что может слы­шать ребе­нок в тече­ние дня: «Вста­вай», «Сколько можно валяться?», «Посмотри, как у тебя заправ­лена рубашка», «Опять с вечера не собрал порт­фель», «Не хло­пай две­рью, малыш спит», «Почему опять не вывел собаку (не покор­мил кошку)?

Сам заво­дил, сам и следи», «Опять в ком­нате черт знает что!», «За уроки, конечно, не садился», «Сколько раз гово­рила, чтобы мыл за собой посуду», «Устала напо­ми­нать про хлеб», «Гулять не пой­дешь, пока…», «Сколько можно висеть на теле­фоне?», «Ты когда-нибудь будешь ложиться спать вовремя?!»

Помножьте эти выска­зы­ва­ния на коли­че­ство дней, недель, лет, в тече­ние кото­рых ребе­нок все это слы­шит. Полу­чится огром­ный багаж отри­ца­тель­ных впе­чат­ле­ний о себе, да еще полу­чен­ных от самых близ­ких людей. Чтобы как-то урав­но­ве­сить этот груз, ему при­хо­дится дока­зы­вать себе и роди­те­лям, что он чего-то стоит.

Что же может спа­сти поло­же­ние, если ситу­а­ция в семье сло­жи­лась именно таким образом?

Пер­вый и глав­ный путь – поста­рай­тесь обра­щать вни­ма­ние не только на отри­ца­тель­ные, но и на поло­жи­тель­ные сто­роны пове­де­ния вашего ребенка. Не бой­тесь, что слова одоб­ре­ния в его адрес испор­тят его. Нет ничего более пагуб­ного для ваших отно­ше­ний, чем такое мне­ние. Для начала най­дите в тече­ние дня несколько поло­жи­тель­ных пово­дов ска­зать ребенку доб­рые слова. Например:

«Спа­сибо, что ты схо­дил в сад за малы­шом», «Хорошо, что ты при­шел, когда обе­щал», «Мне нра­вится гото­вить с тобой вместе».

Ино­гда роди­тели думают, что ребе­нок и так знает, что его любят, поэтому поло­жи­тель­ные чув­ства ему выска­зы­вать необя­за­тельно. Это совсем не так.

Вот горь­кое при­зна­ние одной один­на­дца­ти­лет­ней девочки. «Моя мама меня не любит, я это точно знаю. Я про­ве­ряла это много раз. Вот, напри­мер, на днях Олег (стар­ший брат) при­нес ей цве­точки, и она ему улыб­ну­лась. Вчера я тоже купила ей цветы, при­несла и вни­ма­тельно наблю­дала за ее лицом: она мне не улыб­ну­лась. Так что теперь я точно знаю: Олега она любит, а меня – нет».

При­хо­дит ли нам в голову, что дети так бук­вально истол­ко­вы­вают наше пове­де­ние, слова, выра­же­ние лица? Все­гда ли мы учи­ты­ваем, что дети вос­при­ни­мают мир в черно-белых тонах: либо без­условно – да, либо без­условно – нет?

И еще вопрос: а мы сами хорошо бы выжи­вали в усло­виях посто­ян­ной бом­бар­ди­ровки кри­ти­кой со сто­роны нашего самого близ­кого чело­века? Не ждали бы мы от него доб­рых слов, не тос­ко­вали бы по ним?

  1. Похвала. После всего ска­зан­ного, навер­ное, неожи­данно и странно про­зву­чит реко­мен­да­ция не хва­лить ребенка. Чтобы разо­браться в кажу­щемся про­ти­во­ре­чии, нужно понять тон­кое, но важ­ное раз­ли­чие между похва­лой и поощ­ре­нием, или похва­лой и одоб­ре­нием. В похвале есть все­гда эле­мент оценки «Моло­дец, ну ты про­сто гений!», «Ты у нас самая кра­си­вая (спо­соб­ная, умная)!», «Ты такой храб­рый, тебе все нипочем».

Меня много хвалилиЭто отры­вок из письма одной роди­тель­ницы в редак­цию «Учи­тель­ской газеты», где печа­та­лись мате­ри­алы наших уроков.

«Я много читала ста­тей и кни­жек про вос­пи­та­ние детей. В неко­то­рых из них встре­ча­лись советы хва­лить детей, но они меня очень смущали.

Дело в том, что я сама через это про­шла. Меня в дет­стве много хвалили.

При­вы­ка­ешь к этому очень быстро, и меня раз­дра­жало и огор­чало, что, когда под­росла, не все­гда отме­чали похва­лой оценки, помощь по дому и т. д. В школе, в уни­вер­си­тете я уже не могла без хва­леб­ных слов – у меня про­сто руки опус­ка­лись, ничего не хоте­лось делать, пока не заме­тят.

А если не заме­чали, то я и пово­ра­чи­ва­лась боком: раз вы так, то и я ничего вам делать не буду. Но глав­ной своей бедой счи­таю то, что и сей­час, достиг­нув два­дца­ти­се­ми­лет­него воз­раста, я от любой задачи, кото­рую ставлю перед собой, от любой работы жду в конеч­ном счете не резуль­тата, а похвалы.

И вот только сей­час я про­чи­тала в «Роди­тель­ской газете» (нако­нец-то!) реаль­ный ответ: «Я рада, что ты так сде­лал» (а не «Ты – моло­дец!»). Почему же так поздно вы дали кон­крет­ный при­мер? Как пра­вило, все отго­ва­ри­ва­ются тем, что у всех семьи раз­ные, свои отно­ше­ния, вот так нельзя, так тоже. А как можно?

Давайте побольше кон­крет­ных при­ме­ров, не такие уж мы дураки, будем сами, учи­ты­вая отно­ше­ния, семьи и т. д. нахо­дить ответ. Но при­мер дол­жен быть. Хоть один, это лучше, чем ничего. Спа­сибо вам, а то я чуть было и дочь (хоть и испы­ты­вала в душе коле­ба­ния, помня свой опыт) не начала хва­лить, хва­лить, хва­лить «Ты у меня…», «Да какая ты…»

С ува­же­нием, Е. В. г. Пермь»

Чем плоха похвала-оценка? Во-пер­вых, когда роди­тель часто хва­лит, ребе­нок скоро начи­нает пони­мать: где похвала, там и выго­вор. Хваля в одних слу­чаях, его осу­дят в других.

Во-вто­рых, ребе­нок может стать зави­си­мым от похвалы: ждать, искать ее. («А почему ты меня сего­дня не похва­лила?») (см. Бокс 6–1). Нако­нец, он может запо­до­зрить, что вы неис­кренни, то есть хва­лите его из каких-то своих соображений.

СЫН: Не полу­ча­ются у меня эти буквы!

МАМА: Что ты, ты пре­красно их написал!

СЫН: Неправда, ты нарочно так гово­ришь, чтобы я не расстраивался!

А как же реа­ги­ро­вать на успехи или пра­виль­ное пове­де­ние ребенка?

Лучше всего про­сто выра­зить ему ваше чув­ство. Исполь­зуйте место­име­ния «я», «мне» вме­сто «ты»:

ДОЧЬ: Мама, я сего­дня по-рус­скому полу­чила сразу две пятерки!

МАМА: Я очень рада! (Вме­сто «Какая ты у меня молодец!»)

СЫН: Ведь правда, я плохо выступил?

ПАПА: Мне так не пока­за­лось. Наобо­рот, мне понра­ви­лось (то-то и то-то). (Вме­сто: «Ну что ты, ты высту­пил, как все­гда, блестяще!»)

  1. Обзы­ва­ние, высме­и­ва­ние: «Плакса-вакса», «Не будь лап­шой», «Ну про­сто дубина!», «Какой же ты лен­тяй!» Все это – луч­ший спо­соб оттолк­нуть ребенка и «помочь» ему разу­ве­риться в себе. Как пра­вило, в таких слу­чаях дети оби­жа­ются и защи­ща­ются: «А сама какая?», «Пусть лапша», «Ну и буду таким!»

Вот иллю­стра­ция.

Три­на­дца­ти­лет­няя Маша при­гла­шена с мамой на сва­дьбу. Девочка очень воз­буж­дена, при­ме­ряет раз­ные «наряды», хотя выбор не очень боль­шой. Нако­нец появ­ля­ется перед мамой и бабуш­кой с зави­тыми воло­сами, в длин­ной юбке и туф­лях на высо­ких каб­лу­ках (то и дру­гое «занято» у стар­шей сестры).

МАША (вхо­дит, сияя) Ну как?!

МАМА: Гос­поди! Ну и наря­ди­лась! Прямо пер­вая кра­са­вица. Смотри, как бы тебя с неве­стой не перепутали.

БАБУШКА: А туфли-то зачем? Ты в них как жирафа на ходу­лях! (Лицо девочки гас­нет, настро­е­ние испорчено.)

МАША: Ну и идите сами, а я никуда не пойду.

  1. Догадки, интер­пре­та­ции: «Я знаю, это все из-за того, что ты…», «Небось опять подрался», «Я все равно вижу, что ты меня обманываешь…»

Одна мама любила повто­рять сво­ему сыну: «Я вижу тебя насквозь и даже на два метра под тобой!», что неиз­менно при­во­дило под­ростка в ярость.

И в самом деле, кто из ребят (да и взрос­лых) любит, когда его «вычис­ляют»? За этим может после­до­вать лишь защит­ная реак­ция, жела­ние уйти от контакта.

Пят­на­дца­ти­лет­ний Петя при­хо­дит домой, обра­ща­ется к маме.

ПЕТЯ: Мне никто не звонил?

МАМА: Никто. Я дога­ды­ва­юсь, ты ждешь звонка Лены.

ПЕТЯ А тебе все надо знать?

МАМА: Надо. Напри­мер, я знаю почему у тебя вто­рой день пло­хое настро­е­ние: с Леной поссорился.

ПЕТЯ: Мам, ну хва­тит! Какое тебе дело!

Бли­зок к этому сле­ду­ю­щий тип ошибок.

  1. Выспра­ши­ва­ние, рас­сле­до­ва­ние: «Нет, ты все-таки скажи», «Что же все-таки слу­чи­лось? Я все равно узнаю», «Почему ты опять полу­чил двойку?», «Ну почему ты молчишь?».

Удер­жаться в раз­го­воре от рас­спро­сов трудно. И все-таки лучше поста­раться вопро­си­тель­ные пред­ло­же­ния заме­нить на утвер­ди­тель­ные. Об этом мы уже гово­рили на преды­ду­щем уроке.

При­вожу дословно корот­кий раз­го­вор, где мать допус­кает именно такую ошибку:

ДОЧЬ (зло): Вот смотри, что я получила!

МАМА: Четыре по мате­ма­тике. Почему же ты злишься?

ДОЧЬ: Да, злюсь, а почему, не знаю. А ты спра­ши­ва­ешь: «Почему да почему?» (Ухо­дит от раз­го­вора, замыкается.)

Более удач­ный вари­ант был такой (реаль­ный диалог):

ДОЧЬ (зло): Вот смотри, что я получила.

МАМА: Четыре по мате­ма­тике. Но я чув­ствую, что ты злишься.

ДОЧЬ: Да, я злюсь, а почему, не знаю.

МАМА: Тебе плохо.

ДОЧЬ: Да, плохо… Я не хочу, чтобы ты уходила.

МАМА: Ты хочешь, чтобы я оста­лась дома.

ДОЧЬ: Да (про­си­тельно). Мам, пожа­луй­ста, не ходи сего­дня на занятия!

Уди­ви­тельно, как одно, совсем, каза­лось бы, незна­чи­тель­ное изме­не­ние в ответе взрос­лого (вме­сто: «Почему же ты злишься?» – «Я чув­ствую, что ты злишься») может повер­нуть раз­го­вор иначе.

Порой раз­ница между вопро­сом и утвер­ди­тель­ной фра­зой может пока­заться нам почти неза­мет­ной. А для пере­жи­ва­ю­щего ребенка эта раз­ница велика, вопрос зву­чит как холод­ное любо­пыт­ство; утвер­ди­тель­ная фраза – как пони­ма­ние и участие.

  1. Сочув­ствие на сло­вах, уго­воры, увещевания.

Конечно, ребенку нужно сочув­ствие. Тем не менее есть риск, что слова «я тебя пони­маю», «я тебе сочув­ствую» про­зву­чат слиш­ком фор­мально. Может быть, вме­сто этого про­сто помол­чать, при­жав его к себе. А во фра­зах типа: «Успо­койся», «Не обра­щай вни­ма­ния!

ДОЧЬ (рас­стро­ен­ная): Зна­ешь, я сего­дня в школе бежала по кори­дору, а Сережка Пет­ров поста­вил мне под­ножку и я упала.

МАТЬ: Ну ничего, пустяки, ты же не разбилась.

ДОЧЬ: Да, пустяки, а все маль­чишки смеялись.

МАТЬ: Да брось, не обра­щай внимания!

ДОЧЬ: Тебе легко гово­рить, а мне обидно!

  1. Отшу­чи­ва­ние, уход от разговора.

СЫН: Зна­ешь, папа, тер­петь не могу эту химию и ничего в ней не понимаю.

ПАПА: Как много между нами общего!

Папа про­яв­ляет чув­ство юмора, но про­блема оста­ется. А что уж гово­рить о таких сло­вах, как «Отстань!», «Не до тебя», «Вечно ты со сво­ими жалобами!»

* * *

Позна­ко­мив­шись с длин­ным спис­ком неудач­ных выска­зы­ва­ний, роди­тели обычно вос­кли­цают: «И это нельзя, и то нельзя – что же можно?»

И тут воз­ни­кает необ­хо­ди­мость активно слу­шать уже их самих:

– Вы оза­да­чены и растеряны.

– Конечно! Ока­зы­ва­ется, что до сих пор все делали не так. И потом, отве­тить пра­вильно очень трудно, все время лезут при­выч­ные советы и замечания.

– То есть вам трудно под­би­рать необ­хо­ди­мые фразы.

– Ну да, они такие непри­выч­ные. Неужели нельзя по-старому?

– Вам хочется по-старому…

– Да!.. То есть нет. Я же вижу, что это ни к чему хоро­шему не приводит.

В таких слу­чаях мой учи­тель, про­фес­сор Алек­сей Нико­ла­е­вич Леон­тьев, любил при­во­дить одно срав­не­ние, и снова речь пой­дет о велосипеде.

Пред­ставьте себе, что люди нико­гда не видели вело­си­пе­дов. И тут им на суд пред­ла­гают сразу две кон­струк­ции – трех­ко­лес­ный и двух­ко­лес­ный. Какой вело­си­пед они пред­по­чтут? Конечно, трех­ко­лес­ный. Почему? Потому что, сев на него, они поедут сразу легко и «есте­ственно».

Замечу, что наши при­выч­ные обра­ще­ния к ребенку с сове­тами, нази­да­ни­ями и упре­ками – это не «есте­ствен­ные», а тоже выучен­ные фразы. Но они подобны неэф­фек­тив­ной езде на машине ста­рой конструкции.

Пси­хо­логи всего мира потра­тили много уси­лий, чтобы усо­вер­шен­ство­вать эту кон­струк­цию и помочь роди­те­лям научиться «ездить» на «луч­шей машине». В основе новых навы­ков обще­ния, кото­рыми мы пыта­емся овла­деть, лежат гума­ни­сти­че­ские прин­ципы: ува­же­ние к лич­но­сти ребенка, при­зна­ние его прав на соб­ствен­ные жела­ния, чув­ства и ошибки, вни­ма­ние к его забо­там, отказ от роди­тель­ской пози­ции «сверху».

Очень важно научиться слы­шать соб­ствен­ные ошибки. Давайте для упраж­не­ния нашего слуха раз­бе­рем запись «типич­ного домаш­него кон­фликта», сде­лан­ную мамой. Были ли неко­то­рые ответы роди­те­лей неудач­ными, и если да, то к какому типу оши­бок они относились?

ДОЧЬ (четы­рех лет): Мама, кушать скорее!

МАМА: Садись, я уже налила.

ДОЧЬ (Садится за стол, гри­маса.): У, этот суп невкус­ный. Я не буду.

МАМА: Оставь и уходи (При­каз.)

ДОЧЬ: Я есть хочу!

Вме­ши­ва­ется папа.

ПАПА: Сядь и ешь без капри­зов! (При­каз.)

ДОЧЬ (на грани слез): А я с мор­ков­кой не люблю.

МАМА: Я тебе ее выловлю.

ДОЧЬ: А все равно…

МАМА (взры­ва­ется): Я не для того варила, чтобы ты тут носом кру­тила! (Нази­да­ние, кри­тика.)

У дочери зака­пали пер­вые слезы…

ПАПА: Сядь хорошо и ешь. Наби­рай ложку. В рот! Жуй, жуй, а не держи во рту! (При­каз, команда.)

ДОЧЬ: А мне невкусно!!!

Слу­шать по-другомуХорошо известно, что дети любят фан­та­зи­ро­вать. Слу­шая сказки или играя, они бук­вально погру­жа­ются в вооб­ра­жа­е­мый мир и живут в нем не менее полно, чем в реаль­ном. Можно при­со­еди­ниться к этому миру ребенка, играя в его мечты и фан­та­зии. Таким спо­со­бом уда­ется помочь в его эмо­ци­о­наль­ных трудностях.

Вот два при­мера. Мама укла­ды­вает Сережу спать, маль­чик капризничает.

СЕРЕЖА: Не буду, не хочу спать. (Пауза.) Когда папа при­е­дет? Я устал его ждать. (Папа в дли­тель­ной коман­ди­ровке и при­е­дет нескоро.)

МАМА: Ты очень соскучился.

СЕРЕЖА: Да, очень. Уже больше не могу…

МАМА: Я тоже ску­чаю. Давай вооб­ра­зим, что папа при­ез­жает. Как это будет?

СЕРЕЖА (ожив­ля­ясь): Он нам зво­нит с вок­зала и гово­рит: «Я уже здесь, скоро буду у вас!»

МАМА: Да, мы очень обра­до­ва­лись, начи­наем наво­дить порядок…

СЕРЕЖА: Нет, поря­док мы уже навели, и ты уже испекла пирог.

МАМА: Да, конечно. Мы начи­наем накры­вать на стол, ста­вить пирог, тарелки и чашки.

СЕРЕЖА: Я достаю из «гаража» свою новую машинку и еще аль­бом, где рисо­вал танки.

МАМА: Вот слы­шим шаги у двери, звонок…

СЕРЕЖА: Я бегу откры­вать – папа!!! Он сме­ется, под­ни­мает меня на руки…

Раз­го­вор про­дол­жа­ется еще несколько минут, после чего маль­чик засы­пает с улыб­кой на лице.

Дру­гой при­мер – на тему, мно­гим знакомую.

ЛЕНА: Пап, я хочу шоко­ладку, купи-и‑и.

ПАПА: По-моему, мама тебе уже вчера покупала.

ЛЕНА: Одну, и то маленькую.

ПАПА: А ты хочешь много.

ЛЕНА: Да, много-много.

ПАПА: Десять штук, а лучше пятьдесят.

ЛЕНА (под­хва­ты­вая игру): Нет, сто, тысячу!!!

ПАПА: Мы поку­паем тысячу шоко­ла­док, нагру­жаем Пав­ли­кову коляску и везем домой.

ЛЕНА (сме­ется): Все удив­ля­ются: «Откуда у вас столько шоко­лада?» Соби­ра­ется много детей, и мы начи­наем всех угощать.

Когда дети и роди­тели меч­тают вме­сте, ребе­нок знает, что взрос­лый слы­шит и раз­де­ляет его чувства.

МАМА: Уходи из-за стола, ходи голод­ная. (Команда, угроза.)

ПАПА: Я вот сей­час… (Угроза.)

Дочь со сле­зами берет ложку, начи­нает есть через пень-колоду. Через минуту ест нор­мально, через пять минут съе­дает все. Но настро­е­ние у всех испорчено.

Хоте­лось бы в заклю­че­ние этого урока при­ве­сти дру­гой реаль­ный диа­лог, кото­рый пока­зы­вает, как роди­тели вполне успешно овла­де­вают мето­дом актив­ного слу­ша­ния. Это тоже доку­мен­таль­ная запись одной мамы.

«Рас­смат­ри­ваем с доч­кой фото­гра­фию группы дет­ского сада. Дочка пока­зы­вает на вос­пи­та­тель­ницу (заме­чаю, что на фото­гра­фии ее лицо поцарапано).

ДОЧЬ: Видеть ее не могу!

Я: Тебе очень непри­ятно ее видеть.

ДОЧЬ: Да, она очень злая.

Я: Она тебя обижала.

ДОЧЬ: Да, она ругала меня бор­зой соба­кой и гово­рила, что если я наябед­ни­чаю, то уж она тогда…

Я: Тогда она что-то сделает…

ДОЧЬ: Да. Она не гово­рила, что.

Я: Тебе не хоте­лось это рас­ска­зы­вать раньше.

ДОЧЬ: Да, я боя­лась (готова заплакать).

Беру ее на руки».

В этом диа­логе мама уже в пер­вой фразе избе­жала воз­мож­ной тра­ди­ци­он­ной ошибки – «вос­пи­та­тель­ного» заме­ча­ния. Она вполне могла бы отве­тить: «Как ты можешь так гово­рить о вос­пи­та­тель­нице! И почему ты поца­ра­пала фото­гра­фию?» Вме­сто этого она «озву­чила» чув­ство ребенка, пока­зала, что готова раз­де­лить и при­нять его. Это помогло девочке осво­бо­диться от загнан­ных вглубь страха и обиды. Навер­нув­ши­еся слезы – слезы облегчения.

Домаш­ние задания

Зада­ние первое

Попро­буйте опре­де­лить, к какому типу оши­боч­ных выска­зы­ва­ний отно­сится ответ роди­теля (ключ вы най­дете в самом конце урока.)

Рис. 6.1 к домаш­нему зада­нию 2

ДОЧЬ: Нико­гда не пойду больше к зубному!

МАТЬ: Не выду­мы­вай, на зав­тра у нас талон­чик, надо доле­чи­вать твой зуб.  (1)

ДОЧЬ: Я больше не выдержу. Зна­ешь, как было больно!

МАТЬ: Не умерла же. В жизни часто при­хо­дится тер­петь. А не будешь лечить, оста­нешься без зубов.  (2)

ДОЧЬ: Тебе хорошо гово­рить, тебе так не свер­лили! И вообще ты меня не любишь!

СЫН: Пред­став­ля­ешь, я про­пу­стил две послед­ние тре­ни­ровки, и тре­нер про­дер­жал меня сего­дня в запасе.

МАТЬ: Ну, ничего, кому-то там тоже надо сидеть, не ты, так дру­гой маль­чик, а потом – сам вино­ват.  (3)

СЫН: Пусть дру­гой сидит, а я не хочу. Это ведь неспра­вед­ливо: Пет­ров сла­бее меня, а его поста­вили играть.

МАТЬ: Откуда ты зна­ешь, что он сла­бее?  (4)

СЫН: Знаю! Я один из луч­ших в команде.

МАТЬ: Я бы на твоем месте так не зано­си­лась, надо быть более скром­ным.  (5)

СЫН (с доса­дой): Да что с тобой гово­рить, не пони­ма­ешь ты…

Рис. 6.2 к домаш­нему зада­нию 2

Девочка пяти лет – отцу (пла­чет): Посмотри, что он (брат двух с поло­ви­ной лет) сде­лал с моей кук­лой! Нога теперь болтается.

ПАПА: Да, а как это слу­чи­лось?  (6)

ДОЧЬ: Откуда я знаю! Моя ку-у-колка!

ПАПА: Успо­койся, что-нибудь при­ду­маем.  (7)

ДОЧЬ: Не могу‑у успо­ко­иться, ку-у-колка моя…

ПАПА (радостно): О, я при­ду­мал! Пред­ставь себе, что она попала в ава­рию и стала инва­ли­дом, сим­па­тич­ный такой инва­ли­дик. (Улы­ба­ется.)  (8)

ДОЧЬ (пла­чет силь­нее): Не хочу пред­ставля-я-ть… Не смейся. Я убью его в сле­ду­ю­щий раз!

ПАПА: Что ты такое гово­ришь?! Чтобы я нико­гда таких слов не слы­шал!  (9)

ДОЧЬ: Ты пло­хой, я пойду к маме. Ма-а-ам, посмотри…

Зада­ние второе

Рис. 6.3 к домаш­нему зада­нию 2

Сде­лайте то же, что в зада­нии 1, на этот раз рас­смат­ри­вая рисунки: 6.1, 6.2 и 6.3. (Ключ в конце урока.)

Зада­ние третье

Пона­блю­дайте за сво­ими бесе­дами с ребен­ком, осо­бенно в те моменты, когда у него что-то слу­чи­лось. Не узна­ете ли вы в них неко­то­рые типы выска­зы­ва­ний из нашего списка? Про­дол­жайте упраж­няться в актив­ном слу­ша­нии. Это самый глав­ный навык, без овла­де­ния кото­рым вам будет невоз­можно про­дви­гаться дальше в наших уроках.

Зада­ние четвертое

Попро­буйте про­ве­сти один день без слов кри­тики или упрека в адрес вашего сына или дочери. Заме­ните их фра­зами одоб­ре­ния по любому под­хо­дя­щему поводу или без повода. Посмот­рите на реак­цию ребенка.

Вопросы роди­те­лей

ВОПРОС: Что, так уж нико­гда нельзя зада­вать вопросы, давать советы и так далее?

ОТВЕТ: Замечу еще раз, что все разо­бран­ные нами типы отве­тов не стоит при­ме­нять вме­сто актив­ного слу­ша­ния, то есть когда у ребенка есть эмо­ци­о­наль­ная про­блема. Если же он спо­коен или если вы чув­ству­ете, что эмо­ци­о­наль­ный кон­такт у вас уже есть, то можете бесе­до­вать более сво­бодно.

Один вопрос среди десяти «пони­ма­ю­щих» фраз вряд ли испор­тит дело. Неко­то­рые роди­тели даже нахо­дят полез­ным ино­гда нару­шать стро­гие пра­вила актив­ного слу­ша­ния, чтобы их новый стиль беседы с ребен­ком не выгля­дел уж столь отлич­ным от ста­рого. Однако важно узна­вать «ста­рые» фразы и не поз­во­лять им выска­ки­вать автоматически.

ВОПРОС: А что если ребе­нок настой­чиво тре­бует невоз­мож­ного и при этом пла­чет или очень рас­строен? Ведь слу­ша­ние здесь не поможет.

ОТВЕТ: Все-таки попро­буйте его активно послу­шать. Ваши пер­вые фразы, в кото­рых он услы­шит уча­стие, могут несколько смяг­чить обста­новку. Вслед за этим попро­буйте помеч­тать с ним вме­сте о невоз­мож­ном (см. Бокс 6–2).

Ключ к зада­нию 1 [4]

(1) Приказ.

(2) Доводы, угроза.

(3) Уве­ще­ва­ние, критика.

(4) Вопрос.

(5) Совет, критика.

(6) Выспрашивание.

(7) Увещевание.

(8) Совет, подшучивание.

(9) Нра­во­уче­ние, угроза.

Ключ к зада­нию 2

(1) При­каз. Рис. 6.1.

(2) Догадка, предположение.

(3) Нотация.

(4) Угроза.

(5) Совет. Рис. 6.2.

(6) Высмеивание.

(7) Чте­ние морали.

(8) Выспрашивание.

(9) Уго­воры. Рис. 6.3.

(10) Уход от разговора.

(11) Критика.

(12) Совет, похвала.

Письма, о подростке

Наши уроки закон­чи­лись, и вы, навер­ное, уже про­бо­вали общаться с вашим ребен­ком по-дру­гому. Хорошо, что у нас была воз­мож­ность дви­гаться посте­пенно, шаг за шагом, от урока к уроку, от упраж­не­ния к упраж­не­нию. Теперь настало время при­ме­нять все полу­чен­ные зна­ния и навыки сразу, в повсе­днев­ной жизни.

Но давайте поду­маем о том, что в стрессе нахо­димся не только мы, но и наши дети. Чем труд­нее усло­вия жизни, тем больше нам и им нужна эмо­ци­о­наль­ная под­держка. А ведь нет никого, кто был бы ближе ребенку, чем мы, роди­тели, или кто-то ближе нам, чем соб­ствен­ный ребе­нок!

Хочется заве­рить вас, что, пройдя через наши уроки, вы обя­за­тельно най­дете пути пре­одо­ле­ния пси­хо­ло­ги­че­ских труд­но­стей. Труд­но­сти, конечно, будут, не все может идти гладко, но глав­ное – это зна­ния и стрем­ле­ние к изме­не­ниям. Зна­ния у вас уже есть, и я уве­рена, что стрем­ле­ние – тоже.

Вы, конечно, зна­ете, что опыт дру­гих роди­те­лей бывает очень цен­ным, ино­гда более цен­ным, чем советы и тео­рии спе­ци­а­ли­стов. Поэтому я и решила поде­литься с вами «Пись­мами о под­ростке» с любез­ного согла­сия их автора – бабушки три­на­дца­ти­лет­него маль­чика Феди.

Несколько слов о предыс­то­рии событий.

Федя – стар­ший из четы­рех детей, двое млад­ших – от вто­рого брака его матери. Семья живет в деревне. К нелег­кой сель­ской жизни в послед­ние годы доба­ви­лись заботы о двух малы­шах. И это бы еще ничего, если бы не «напря­женка» с Федей. Его отно­ше­ния с мате­рью и отчи­мом совер­шенно раз­ла­ди­лись: он отка­зы­вался учить уроки, потом вообще пере­стал ходить в школу, не помо­гал по дому, гру­бил, посто­янно оби­жал сестру, целыми днями про­па­дал на улице, а ино­гда и вовсе не при­хо­дил домой ночевать.

После без­успеш­ных вос­пи­та­тель­ных уси­лий роди­тели решили отпра­вить его к бабушке «на исправление».

О том, что про­ис­хо­дило в ее доме, бабушка писала в пись­мах своей дочери, матери Феди, и ее мужу.

К неко­то­рым местам писем – они поме­чены номе­рами – мне захо­те­лось напи­сать ком­мен­та­рии, кото­рые помо­гут свя­зать собы­тия с содер­жа­нием наших уро­ков и, наде­юсь, дадут вам допол­ни­тель­ные важ­ные сведения.

Эти ком­мен­та­рии вы най­дете в конце писем.

Итак, дей­ству­ю­щие лица писем: Аня – мама Феди, Дима – ее муж, Вик­тор – муж нашей рассказчицы-бабушки.

5 ноября 199…

Анечка, Дима, здравствуйте!

Впер­вые появи­лась воз­мож­ность напи­сать вам, раньше не было бук­вально ни одной сво­бод­ной минуты, хотя это зву­чит неправ­до­по­добно. Забота о Феде, в основ­ном о его учебе, съе­дала жал­кие крохи времени.

Я знаю, что Федя напи­сал вам на днях: он мне про­чел свое письмо. К сожа­ле­нию, в нем нет глав­ного: послед­ние десять дней чет­верти он не ходил в школу. Это про­изо­шло, несмотря на все мои ста­ра­ния; а ста­ра­ния заклю­ча­лись в том, что я пыта­лась учить с ним все уроки.

Если он отка­зы­вался, я при­гла­шала маль­чи­ков – его дру­зей и учила вме­сте с ними (неко­то­рое время это помо­гало, потом пере­стало: они учат, а он нет). Еще я ходила на уроки (в основ­ном на мате­ма­тику), решала вме­сте с ним и объ­яс­няла при­меры и задачки, вме­сте посе­щали и допол­ни­тель­ные занятия.

Вста­вала и будила его в 7 часов утра, чтобы сде­лать те уроки, кото­рые он отка­зался делать нака­нуне. Обсу­дила «ситу­а­цию» прак­ти­че­ски со всеми учи­те­лями и дирек­то­ром. (1)

Все это было очень тяжело, сопро­вож­да­лось вза­им­ным недо­воль­ством, у меня – порой бес­сон­ными ночами и ощу­ще­нием бес­си­лия и без­на­деж­но­сти. Днев­ник он упорно не вел, уроки не запи­сы­вал, «при­го­тов­ле­ние» уро­ков начи­на­лось со звон­ков ребя­там: «Что задали?».

Часто гово­рил, что ничего не задали, упраж­не­ния по рус­скому упорно не делал, англий­ский учить тоже отка­зы­вался. Решать допол­ни­тельно при­меры на мате­риал, кото­рый он запу­стил, напри­мер на дроби, отка­зы­вался кате­го­ри­че­ски. Нахва­тал двоек.

Катить камень в гору было все труд­нее и труд­нее: гора круче, камень тяже­лее. Бывало, я откры­вала учеб­ник, нахо­дила номер задачки, а Федя отво­ра­чи­вался: «Не буду». На этом заня­тия кон­ча­лись, он ухо­дил гулять.

Нам с Вик­то­ром стало ясно, что так жить ни ему, ни нам больше невоз­можно. В пер­вый день, когда Федя отка­зался встать в школу, Вик­тор под­ни­мал его два­жды и умы­вал холод­ной водой – но он ложился опять. В после­ду­ю­щие дни мы его не под­ни­мали. Он стал спать до 11–12; а вече­ром ложиться поздно. (2)

Это – то, что про­ис­хо­дило при­мерно до 25 октября. Внутри у меня все бур­лило. Очень хоте­лось помочь Феде выка­раб­каться, но нарас­тали также раз­дра­же­ние, уста­лость и отча­я­ние. Когда же он пере­стал ходить в школу, когда стало некуда стре­миться, настали «тишь и бла­го­дать».

Пожа­луй, клю­че­вой фра­зой-раз­гад­кой для меня были его слова, ска­зан­ные как-то в спо­кой­ной обста­новке: «Зна­ешь, а мама ска­зала, что в Москве меня заста­вят учиться». Грубо говоря, раз­гадка – в его наме­ре­нии дока­зать, что «не заста­вят».

Только спу­стя пол­тора месяца он заго­во­рил о Сер­гино и о вас. Вчера, когда я при­легла к нему перед сном, он начал рас­ска­зы­вать о вашем доме, где чья ком­ната, где что стоит. Меч­та­тельно вспо­ми­нал, что из окна кухни видно лоша­дей и все­гда можно узнать, пора на водо­пой или нет.

Потом в тем­ноте Федя набро­сал план дома, а сего­дня утром акку­ратно его пере­ри­со­вал, при­ба­вив клумбы, кар­то­фель­ное поле, пар­ник, соба­чью будку.

У него посто­ян­ные страхи перед засы­па­нием. Эти страхи пока не про­хо­дят, и каж­дый вечер он боится гасить свет: мы зажи­гаем свет в кори­доре и откры­ваем настежь двери в ком­нату, где он спит. Ино­гда он сам зажи­гает свет в своей ком­нате и так засы­пает. (3)

Нам ста­но­вится все яснее: ему необ­хо­димо тепло, кото­рое он недо­по­лу­чил. Не хва­тало ему, конечно, и вни­ма­ния, так как несколько (или даже много) лет вы жили с ним в очень труд­ных быто­вых и пси­хо­ло­ги­че­ских усло­виях. Конечно, это была не твоя вина, а в основ­ном ваша общая беда.

Он ведь был тогда стар­шим муж­чи­ной… Пред­ставь, как много это должно было зна­чить для дет­ской души!

За послед­ние десять дней у меня нако­пи­лось очень много впе­чат­ле­ний о его заме­ча­тель­ных свой­ствах. (4) Федя очень чув­стви­тель­ный маль­чик, вни­ма­тель­ный к состо­я­ниям дру­гих. Часто пер­вый при­вет­ствует, когда я при­хожу с работы, спра­ши­вает:

«Ну как про­шел день?». Поехал к тете Тане, я дала 3 рубля ей на цветы. Он купил у гру­зина аст­рочки, за кото­рые тот про­сил 4 рубля, а потом усту­пил за 3. Гру­зин в шутку ска­зал: «Ладно, будешь мне дол­жен». Тетя Таня дала ему на рыбок 2 рубля; на обрат­ном пути он отдал гру­зину рубль.

Недавно ему пода­рили несколько моде­лей, и он сей­час упорно над ними тру­дится – зна­чит, воля и спо­соб­ность орга­ни­зо­вать свои заня­тия есть. «Над моде­лью яхты, – гово­рит, – при­дется тру­диться дня четыре». Стал про­сить будить его пораньше, чтобы начать утром.

Сего­дня делали вме­сте зарядку. Живо инте­ре­су­ется всем, что не свя­зано с «офи­ци­аль­ным» обра­зо­ва­нием. Посте­пенно ста­но­вится с нами более откро­вен­ным. Вна­чале мы наты­ка­лись на его упор­ное мол­ча­ние, осо­бенно в кон­фликт­ных ситу­а­циях.

Теперь он даже в них что-то «бур­чит». Зато в спо­кой­ные пери­оды стал гораздо раз­го­вор­чи­вее. Когда были кон­фликты с при­го­тов­ле­нием уро­ков, он регу­лярно ухо­дил играть в оди­ночку: катал машинки, играл в «револь­вер» – под­жи­гал наскоб­лен­ную из спи­чек серу.

Еще одно наблю­де­ние. На днях он был в пло­хом настро­е­нии, пытался гру­бить, отка­зы­вался убрать со стола, сло­нялся, вызы­вал на ссору. Я его пару раз обняла, вме­сто того чтобы оби­деться, и он помяг­чал. (5)

По всем нашим наблю­де­ниям сей­час воз­мо­жен только один-един­ствен­ный спо­соб жизни с Федей: как можно больше поло­жи­тель­ного вни­ма­ния и ни одного кри­ти­че­ского заме­ча­ния, осуж­де­ния или недовольства.

Очень помо­гает мне мысль, что, слава Богу, у ребенка не тяж­кая болезнь, ему всего 13 лет, «необ­ра­ти­мого» еще не слу­чи­лось, и он мно­гое может еще набрать, даже начав «с нуля».

Мы с Вик­то­ром при­шли к выводу, что Федя про­сто-напро­сто не под­го­тов­лен к выпол­не­нию тех тре­бо­ва­ний, кото­рые ему предъ­яв­ляет школа, осо­бенно мос­ков­ская школа, и жизнь вообще. Его можно, конечно, пону­кать и кри­ти­ко­вать, но это все бес­по­лезно и только усу­губ­ляет его проблемы.

Если снять все эти тре­бо­ва­ния и ожи­да­ния, то сразу ста­но­вится спо­кой­нее, начи­на­ешь к нему при­вет­ли­вее отно­ситься, а глав­ное – нахо­дить свет­лые сто­роны в его харак­тере. Тогда появ­ля­ется надежда…

В один день, в один и даже несколько меся­цев все эти нехватки вос­пол­нить, конечно, нельзя. Ника­ким меха­ни­че­ским спо­со­бом – отде­ле­ния, поме­ще­ния куда-то или к кому-то, запи­сы­ва­ния в какие-нибудь кружки или сек­ции – эти про­блемы не решить. С Федей надо жить и питать его своей любо­вью, своей жиз­нью – такой вывод у меня сло­жился в конце концов.

Мы это можем делать и делаем уже, и, надо ска­зать, несмотря на нагрузку, мне от этого ста­но­вится только лучше. Но у него есть вы, и вас он не может ни забыть, ни вычерк­нуть, ни пере­стать оби­жаться за то, что он не с вами.

Сего­дня он мне ска­зал: «Дурак я, что согла­сился уехать, чув­ство­вал, что все равно заста­вят, а вообще-то, когда захочу, тогда и вер­нусь. А если будут про­тив, то такое покажу!»

Видите, у него обида и угрозы – един­ствен­ные спо­собы бороться за то, чтобы хоть как-то себя защи­тить. Дру­гих средств у него в общем-то нет. И опять за этими выпа­дами, бра­ва­дой – несчаст­ный, небла­го­по­луч­ный ребенок.

Ждем с неко­то­рым напря­же­нием начала вто­рой чет­верти. Федя бро­сил мимо­хо­дом, что пой­дет учиться, хотя мы не очень обна­де­жи­ваем себя. Все «тех­ни­че­ские» про­блемы – подъем утром, дей­ствия с дро­бями, писа­ние пись­мен­ных упраж­не­ний и т. д. – «вста­нут во весь рост».

На днях я бесе­до­вала с дирек­то­ром, все ей рас­ска­зала. Она про­сила отдать днев­ник, чтобы про­ста­вить за первую чет­верть «н/а» (не атте­сто­ван) прак­ти­че­ски по всем пред­ме­там. Она согласна пойти на инди­ви­ду­аль­ное обу­че­ние на дому, но для этого нужна справка от врача.

Целую всех, мама.

7 ноября.

Анечка, при­вет!

Пишу вдо­гонку боль­шому письму. Я как-то не сооб­ра­зила попро­сить в нем тебя не сооб­щать Феде о том, что ты зна­ешь о его школь­ных делах. У него стало появ­ляться дове­рие ко мне – он стал больше рас­ска­зы­вать о том, что обычно вызы­вает критику.

Наша жизнь с ним идет пока без изме­не­ний. По окон­ча­нии кани­кул, конечно, воз­рас­тет нагрузка на все – и на его пси­хику, и на наши отно­ше­ния, и на наши (взрос­лых) пере­жи­ва­ния. Жду этих дней с неко­то­рым опасением.

Тре­во­жат меня Федины страхи перед засы­па­нием. Одну ночь он часто про­сы­пался и про­ве­рял, есть я побли­зо­сти или нет. Он ска­зал, что в Сер­гино такого не было. Помо­гает, если я при­лягу к нему перед сном, тогда он при­жмется и спо­койно заснет. (6)

Я думаю, что его драки с Леной, о кото­рых ты мне так много писала, свя­заны с тем же. Про­чла сего­дня в одной пси­хо­ло­ги­че­ской книжке, что драки между детьми в семьях часто бывают из-за того, что им не хва­тает лас­ко­вых телес­ных при­кос­но­ве­ний (в основ­ном от роди­те­лей). Зади­ра­ние и битье друг друга – это как бы замена их, они ведь не знают ничего другого.

К сожа­ле­нию, Федя читает пока гораздо меньше, чем гуляет. Гуляет по-преж­нему с дру­зьями «запоем».

25 ноября.

Аня, Дима, здравствуйте.

Дела у нас такие: после кани­кул Федя в школу не пошел – взял и не встал в то утро. Так и пошло: заста­вить, конечно, было невоз­можно. Через несколько дней он ска­зал, что не ходит потому, что если нач­нет нор­мально учиться, то «с Сер­гино все заглохнет».

Он имел в виду, что тогда в Сер­гино он попа­дет нескоро. А так, по его сло­вам, «возьму и уеду» или «дам теле­грамму маме, чтоб заби­рала, а то не буду учиться…».

Все время думаю о Феде и часто как бы бесе­дую с вами о нем. Когда он гово­рил вчера с Димой по теле­фону, и я вошла на кухню, его голые коленки (т. к. было утро, и он вско­чил с постели) были мок­рые от слез. Голову он опу­стил, чтобы я не видела, а коленки все обнаружили.

Он очень стра­дает от раз­луки с вами. Пред­ставь себе, Анечка, если б я, когда вышла замуж за Вик­тора (а тебе было тогда уже 14 лет – Феде-то на год меньше, и сил тоже меньше), тебя выслала бы куда-нибудь жить в дру­гой город, на неопре­де­лен­ный срок, хотя и к род­ствен­ни­кам?

Тебе, правда, и так было не очень уютно, были у нас с тобой охла­жде­ния и напря­же­ния. И я теперь думаю, может быть, не полу­чив опыт теп­лого обще­ния с мамой в этом воз­расте, ты не можешь его вос­со­здать и с Федей? А он теперь рас­пла­чи­ва­ется за нас своим горем.

Кстати, я сей­час поду­мала: и у меня в 13–14 лет нача­лись с мамой напря­же­ния (с папой тоже), и тоже не полу­ча­лось ника­кого «теп­лого опыта». А теперь я хожу по ули­цам и посто­янно «вылав­ли­ваю» слу­чаи забот­ли­вого отно­ше­ния роди­те­лей с детьми – как они рядом идут, раз­го­ва­ри­вают, куда-то вме­сте спе­шат.

Теперь о нашей фор­маль­ной ситу­а­ции. Вчера нако­нец полу­чили справку об инди­ви­ду­аль­ном обу­че­нии, отнесла ее в школу. Кон­такт с дирек­то­ром у меня хоро­ший, она ска­зала, что во всем помо­жет. До справки заса­дить Федю учиться не уда­ва­лось.

Хотя нет, все-таки сдвиг про­изо­шел, хотя малень­кий, но для него (для нас) очень важ­ный! Уда­лось подвиг­нуть его на то, чтобы начать про­хо­дить впе­ред «хотя бы один» пред­мет. Начал он с люби­мого – био­ло­гии. За 2 дня выучил и сдал мне 10 пара­гра­фов.

Сего­дня он обе­щал с утра выучить два пара­графа по гео­гра­фии. Учи­тель­ница согла­си­лась у него при­ни­мать пара­графы. Не знаю, что у нас полу­чится. Жду поне­дель­ника, когда офи­ци­ально все нач­нется. Он не учится уже месяц. Глав­ный сти­мул, кото­рый сни­мает сей­час у него сопро­тив­ле­ние и дает воз­мож­ность, хотя и после несколь­ких напо­ми­на­ний, открыть книгу, это – «все сдать зара­нее, к весне, и уехать к вам». Сами пони­ма­ете, что для этого нужно много тру­диться, и это наи­бо­лее тре­вож­ный сей­час для меня момент.

Вспом­нив древ­нюю муд­рость: «Обра­щайся с сыном до 5 лет как с царем, до 12 – как со слу­гой, а после 12 – как с дру­гом», я поняла, чего так сильно не хва­тает Феде: до 5 лет «как с царем» не было, а было ско­рее «как со слу­гой». Слу­жил он, по-моему, верой и прав­дой, из послед­них дет­ских сил – пом­нишь, как-то он встре­чал тебя по колено в грязи, в поле, под дождем?

Напри­мер, при­хожу вчера пол-один­на­дца­того вечера с работы, уста­лая, голод­ная. Федя, раз­ва­лив­шись, сидит у теле­ви­зора, стол захлам­лен, на полу грязь, гео­гра­фию не выучил, хотя и обе­щал. Меня спа­сает в таких слу­чаях мысль: «он недо­по­лу­чил, надо начи­нать с нуля, а точ­нее, даже из минуса».

Знаю уже, что на него абсо­лютно гро­бо­вым обра­зом дей­ствуют нота­ция и кри­тика. Говорю себе «Ну что ж, не убрал, не открыл книгу, не орга­ни­зо­вался. Но он этого и не может делать!»

Напри­мер, в очень хоро­шем, дру­же­люб­ном тоне в кафе-моро­же­ном мы услав­ли­ва­емся, что он, вер­нув­шись домой (я пошла на работу), схо­дит к нев­ро­па­то­логу за справ­кой об инди­ви­ду­аль­ном обу­че­нии. Но этот врач ему два дня назад при­шелся не по душе.

Звоню в 5 часов: «Схо­дил?» – «Нет». – «Пожа­луй­ста, очень тебя прошу, оденься и сходи». – «Ладно». Вече­ром при­хожу, смот­рит испод­ло­бья. «Ну как, схо­дил за справ­кой?» – «Нет». – «Но почему?» Мол­чит. Пре­кра­щаю раз­го­вор на эту тему (опять про­но­сится буря в душе со зна­ком «недо­дали», «раз­во­ро­чена у ребенка душа»).

Про­дол­жаю по-доб­рому при­смат­ри­ваться к Феде. Часто вспо­ми­наю пора­зив­шее меня когда-то место из «Анны Каре­ни­ной». Тол­стой опи­сы­вает Сережу – сына Анны, кото­рый остался с отцом, когда Анна уехала с Врон­ским. Отец при­хо­дит и читает нота­ции Сереже – тот, по отзы­вам учи­те­лей, плохо учится.

А Сережа в это время думает о маме, меч­тает, как он ее уви­дит на про­гулке и бро­сится к ней. А насчет его учебы Тол­стой пишет, что ум у маль­чика был вовсе не лени­вый, а очень живой. Он учился, но не по книж­кам закона Божия, а у няни, у кучера, у всех и всего, что его окру­жало. Но он берег этот свой живой ум как зеницу ока и не под­пус­кал к нему псевдоучителей.

Насчет Феди у меня все больше созда­ется то же впе­чат­ле­ние: живой ум, очень вни­ма­те­лен к жизни (вни­ма­тельно смот­рит и слу­шает, тонко чув­ствует) и тоже обе­ре­гает свой внут­рен­ний мир как зеницу ока.

Целую, мама.

7 декабря.

Анечка, Дима!

Про­дол­жаю спу­стя почти две недели. Сей­час с уче­бой ситу­а­ция такая. Дали Феде 10 часов инди­ви­ду­аль­ных заня­тий в неделю. Рас­пи­сали их по основ­ным пред­ме­там, правда, еще не уточ­нили дни и часы по рус­скому и по англий­скому. Он охотно побы­вал уже 2 раза на био­ло­гии и полу­чил 4, 5 и 4.

Как я потом узнала, с при­ме­рами он не спра­вился, оста­вил ей записку, что ему их решать трудно, так как «надо все вспо­ми­нать», и ушел. То, что было задано на дом, отка­зы­вался решать всю неделю. На исто­рию идти отка­зался, на био­ло­гию пошел, при­чем там же дого­во­рился, что будет ходить на нее не один, а два раза в неделю.

На гео­гра­фию не пошел и на алгебру (это было вчера) тоже. До вче­раш­него дня в то время, когда слу­ча­лись все эти про­пуски, я мало бывала дома – то работа, то в боль­ницу к Вик­тору. Федя очень сожа­лел: «Опять я буду один весь день!» А вчера у меня был как раз сво­бод­ный день, и так как алгебра была назна­чена на 13.30, то наде­я­лась, что мы вме­сте смо­жем с ней разобраться.

Но нача­лось с того, что не могла его под­нять до поло­вины две­на­дца­того. Да, забыла: нака­нуне вече­ром мы полу­чили нако­нец от вас письма, Федя их читал и пла­кал. Поэтому и утром он был очень не в себе. А тут еще алгебра…

Потом все-таки встал, глаза тоск­ли­вые, позав­тра­кал, маши­нально вклю­чил теле­ви­зор, глядя на него тоск­ли­выми гла­зами. Я теле­ви­зор выклю­чила, ска­зав, что скоро идти на алгебру. Ушел, лег на диван. На мои попытки пого­во­рить, рас­спро­сить и т. д. – мол­ча­ние.

Тогда спро­сила: «Если бы у меня была вол­шеб­ная палочка, то что бы ты попро­сил?» – «Ты все равно не смо­жешь». – «Навер­ное, – говорю, – чтобы ты поле­тел в Сер­гино?» – «Да». – «Ну давай, поле­тим в вооб­ра­же­нии». (8) Тут он нако­нец начал гово­рить.

Попутно он рас­ска­зал очень много подроб­но­стей – и как колет в ушах, и как куку­руз­ник делает посадку в преды­ду­щей деревне, и как он катится по коч­кам в «порту» Сер­гино. По полю бегут маль­чишки «При­вет!» – «При­вет!». Мы идем к вам в дом, стучимся.

«Кто там?» – «Поч­та­льон Печ­кин». Откры­ваем дверь, уже дело к вечеру, и мама дома «Ах!» Настро­е­ние у Феди сдви­ну­лось с мерт­вой точки, пере­шли опять в кухню. Дело бли­зится к часу дня, опять завожу раз­го­вор о при­ме­рах. Откры­ваю задач­ник, говорю: «Смотри, какие они лег­кие». Отказ. Пред­ла­гаю: «Давай я буду решать, а ты смотри и проверяй».

В ответ: «Знаю я твои штучки, это ты, чтобы меня заста­вить». Уже вто­рой час, инди­ви­ду­аль­ные заня­тия в школе – наша послед­няя надежда – летят под откос. Говорю, что все уже испро­бо­вали, и если от этих заня­тий отка­зы­ва­ешься, то оста­нешься на вто­рой год – ведь до конца полу­го­дия оста­лось три недели.

Дальше собы­тия у нас пошли так я в отча­я­нии, Федя непро­би­ва­емо упо­рен, учи­тель­ница в школе уже ждет. Спра­ши­ваю как быть с учи­тель­ни­цей? Мол­чит, сует голову под стол и на полу чем-то играет. Тут со мной что-то слу­чи­лось: я выво­локла его из-под стола, схва­тила «за грудки», стала тря­сти его и кри­чать, что я тоже живой чело­век – неужели он не видит, как мне трудно, как я муча­юсь, изо всех сил ста­ра­ясь ему помочь?

В ответ уви­дела глаза затрав­лен­ного зверька, а в них – про­блеск то ли испуга, то ли инте­реса. Мне этот «взрыв» при­нес облег­че­ние. Федя, по моему, в глу­бине души тоже остался дово­лен, по-моему, потому, что уви­дел, что я по-насто­я­щему пере­жи­ваю, а не про­сто все время его «вос­пи­ты­ваю». (9)

Ну, в общем, пошла я в школу одна, все рас­ска­зала учи­тель­нице, попро­сила ее напи­сать записку Феде. Она согла­си­лась. Содер­жа­ние записки успо­ка­и­ва­ю­щее: все не так страшно, все у них полу­чится, посте­пенно. Федя тре­вожно ждал моего воз­вра­ще­ния. Про­чел записку и, по-моему, остался дово­лен, пошел гулять.

Часа через три при­шел, весь облеп­лен­ный мок­рым сне­гом. Я его отря­хи­вала в там­буре, вме­сте ста­щили сапоги, внутри сапоги были забиты плотно утрам­бо­ван­ным сне­гом. Посме­я­лись. Поса­дила его обе­дать. Дала на тре­тье кофе с моро­же­ным.

Нако­нец сели зани­маться. Кое-где я помо­гала, кое-где он меня отсы­лал – «я сам».

Сде­лали все-таки три номера, в каж­дом от «а» до «д». В послед­нем сде­лал ошибку со зна­ками, стал наста­и­вать, что прав, слу­шать объ­яс­не­ния отка­зался. На этом заня­тия кон­чи­лись, но все-таки про­за­ни­ма­лись не меньше часа.

После этого про­изо­шло совсем неожи­дан­ное: оста­ток вечера Федя посвя­тил раз­бору сво­его захлам­лен­ного стола. Обер­нул книги и тет­ради, наклеил на них кар­тинки. Стол при­ве­ден в такое состо­я­ние, как будто сей­час пер­вое сентября!

К вечеру он также заме­тил, что с куре­нием у него стало лучше: раньше о нем думал все время, а послед­ние дни забывает.

Вообще вопрос с куре­нием у нас воз­ни­кал уже несколько раз. Пер­вый раз было так уйдя на работу я неожи­данно вер­ну­лась за чем-то и застала его куря­щим на бал­коне. Дру­гой раз обна­ру­жила, что он ушел, хотя и соби­рался быть дома все утро (обычно он ухо­дит гулять, когда воз­вра­ща­ются из школы его дру­зья).

В обоих слу­чаях я воз­дер­жи­ва­лась от упре­ков. Выра­зила только свое сожа­ле­ние и заме­тила: «Что, мол, так уж совсем невоз­можно бро­сить?» Он отве­тил, что от курева успо­ка­и­ва­ется, трудно бро­сить, «тянет». Посо­ве­то­вала ему, когда «тянет», сосать леденцы.

Как-то мы засы­пали (сей­час он спит в моей ком­нате), я уже задре­мала, вдруг он будит и гово­рит: «Ну как мне бро­сить курить?» А сего­дня он каш­ляет, я пере­би­раю при­чины, где он мог про­сту­диться – а он заме­чает: «Это оттого, что я стал меньше курить. Папа про сво­его отца рас­ска­зы­вал, что когда тот бро­сал, то очень каш­лял и даже комки чер­ные отходили».

Так что и здесь ста­но­вится вроде бы лучше. Он очень «лепится» к нам. Пере­брался спать ко мне в ком­нату, пока Вик­тор в боль­нице. Раньше я лежала с ним, пока он не уснет, а потом ухо­дила к себе. Теперь он это дело про­сек – спит рядом всю ночь, и я кожей чув­ствую, как это ему нужно.

Инте­ресно, Аня, могла бы ты с ним спать, чув­ствуя его под боком и обме­ни­ва­ясь душев­ным и физи­че­ским теп­лом? Этот вопрос очень важ­ный, для тебя почти кри­ти­че­ский. Я уве­рена, что если ты его вспом­нишь малень­ким комоч­ком, то тебе легко будет вспом­нить и то чувство.

Недавно в одной пси­хо­ло­ги­че­ской книжке я про­чла: если с небла­го­по­луч­ными под­рост­ками начи­на­ешь общаться непри­вычно для них, не так, как они ждут, а лучше, то их пло­хое пове­де­ние на пер­вых порах даже уси­ли­ва­ется. Они как будто испы­ты­вают роди­те­лей: дей­стви­тельно ли те изме­нили к ним отно­ше­ние, или это только уловка?

Совет этот мне очень помо­гает. Бывает, при­выч­ные чув­ства раз­дра­же­ния, гнева или отча­я­ния готовы нахлы­нуть, но тут вспо­ми­на­ешь: ведь испы­ты­вает же тебя, а сам с тос­кой ждет любви – и тогда во мне дей­стви­тельно что-то сдви­га­ется к луч­шему.

При­хо­дит в голову мысль, что дети муд­рее и тоньше, чем мы порой о них думаем. На вос­пи­та­тель­ной мякине их не про­ве­дешь, реа­ги­руют только на истин­ную доб­роту и помо­гают нам ее не терять или же нахо­дить снова под слоем вся­ких «шла­ков».

Мне кажется, после вче­раш­него экс­цесса с алгеб­рой я кое-что поняла в нем глубже.

Во-пер­вых, в его отка­зах зани­маться мате­ма­ти­кой очень боль­шую роль играют неве­рие в свои силы и даже отча­я­ние или паника. Это под­твер­жда­ется вот еще чем: когда я ходила с ним на уроки мате­ма­тики и помо­гала найти пра­виль­ный ответ в темпе работы всего класса и даже с опе­ре­же­нием, то он изо всех сил тянул руку, чтобы его спро­сили и чтобы он пра­вильно отве­тил. В осталь­ных слу­чаях он сидел в «глу­бо­ком тылу», да еще на послед­ней парте.

Я думаю, что мате­ма­тика – это модель мно­гих его пере­жи­ва­ний. Полу­ча­ется такая цепочка: неве­рие в свои силы – оттал­ки­ва­ние (нена­висть) – сопро­тив­ле­ние. За нена­ви­стью и сопро­тив­ле­нием лежит на самом деле горя­чее жела­ние успеха.

Я вижу глав­ное назна­че­ние нас, взрос­лых, в том, чтобы помочь ему в этих успехах.

Во вто­рых, я вдруг поняла, что по части раз­ви­тия воли он не про­сто младше, чем есть, он очень малень­кий! Я оце­ни­ваю его воз­раст в этом отно­ше­нии в 3–4 года! Почему? Потому что он так же, как и дети в этом воз­расте, ничего не делает из того, что он «дол­жен», «обя­зан», что «сле­дует», «нужно», даже если дал слово, даже если стра­дает дру­гой, рас­по­ло­же­ние кото­рого ему важно.

Что отсюда сле­дует? Как с ним быть? Да так же, как с 3–4‑летним, все труд­ное делать вме­сте, беря на себя поло­вину дела, а то и больше, под­бад­ри­вая, хваля, про­щая про­валы, и в это время – раз­го­ва­ри­вать о раз­ном, слу­шать его рас­сказы, его заме­ча­ния.

И знать, что без тебя он будет только играть – и больше ничего. Так это все и полу­ча­ется: если меня нет дома целый день, то он спит, гуляет, смот­рит теле­ви­зор, сло­ня­ется по дому. Все, в чем мы с ним сдви­ну­лись, про­изо­шло только с помо­щью дела­нья вме­сте, в дру­же­ском тоне, ино­гда впе­ре­межку с чте­нием книжки: стра­ница – при­мер – стра­ница – при­мер.

Ино­гда в поис­ках того уровня, на кото­ром надо все делать вме­сте, я спус­ка­юсь слиш­ком низко: какие варежки, или носки, или рубашку надеть, как и что поесть, взял ли ключ, уходя гулять… Тогда полу­чаю заме­ча­ние: «Ну, я сам знаю». Ну что же, лучше пере­брать, чем недо­брать в поис­ках этой границы…

Наде­юсь, что свой­ствен­ная ему живость ума помо­жет довольно быстро начать мно­гое делать само­сто­я­тельно. Но посто­ян­ный поло­жи­тель­ный тон обще­ния ему нужен как воз­дух, гораздо больше, чем мно­гим детям его возраста…

В свете этого «оза­ре­ния» я с сожа­ле­нием думаю о тех часах и днях изо­ля­ции, о кото­рых ты нам писала: «Федя совсем отда­лился от нас. Часами возит машинки один». В такие часы он точно не рас­тет, не взрос­леет, не развивается.

Целую, мама.

14 декабря.

Анечка, Дима, здравствуйте!

Мои письма стали пре­вра­щаться в трак­таты, но я созна­тельно пишу вам много о Феде и о наших с ним перипетиях.

Сразу обра­дую вас: у нас боль­шой про­гресс. Поза­вчера он по алгебре полу­чил «5». До этого, нака­нуне, при­шла к нам домой учи­тель­ница и очень тер­пе­ливо и при­вет­ливо зани­ма­лась с ним. Потом они пого­во­рили о том, о сем, она ему при­зна­лась, что и ей часто не хочется садиться зани­маться труд­ным пред­ме­том и как ей уда­ется это неже­ла­ние пре­одо­ле­вать.

После этого мы с гре­хом попо­лам, через вздохи и гри­масы сде­лали (все-таки сде­лали!) все домаш­нее зада­ние. И вот – он вер­нулся домой с пятер­кой. Вчера ходил на гео­мет­рию, и вече­ром мы с ним дока­зы­вали тео­рему, кото­рую задали на сле­ду­ю­щую суб­боту. Неви­дан­ный про­гресс, ведь Федя прежде наот­рез отка­зы­вался делать какие-либо уроки заранее!

Потом, к вечеру, мы поехали в гости. Я хотела ехать одна, но он захо­тел со мной – послед­нее время он все время хочет быть вме­сте. Напри­мер, после ремонта мне нужно было выно­сить битую плитку из ванны. Время для этого нашлось только около полуночи.

Хотела сна­чала уло­жить Федю, но он наот­рез отка­зался – стал помо­гать, сокра­тив мой труд и время вдвое (по пять раз бегали на помойку с пол­ными вед­рами). Зато вер­нув­шись, уже после полу­ночи почи­тала ему вслух две стра­ницы Жюля Верна – на боль­шее нас не хва­тило.

Так вот, в длин­ную дорогу в гости (на метро надо ехать 40 минут) он взял учеб­ник био­ло­гии, и всю дорогу ее учил и запи­сы­вал что-то в тет­радку. Это тоже неви­дан­ный про­гресс – раньше он отка­зы­вался брать в метро даже увле­ка­тель­ную книжку («Я лучше подремлю»).

Теперь про­должу о том тре­тьем «откры­тии» о Феде, кото­рое не попало в преды­ду­щее письмо.

Здесь мне также помогли неко­то­рые пси­хо­ло­ги­че­ские све­де­ния. Недавно было обна­ру­жено, что у мно­гих людей суще­ствует один веду­щий канал вос­при­я­тия инфор­ма­ции, дру­гие же каналы играют вто­ро­сте­пен­ную роль. «Каналы» – это наши зре­ние, слух, чув­ство тела, т. е. ося­за­ния и дви­же­ния.

Если чело­век «слу­хо­вой», то он учится в основ­ном на слух, и живет больше в мире зву­ков и слов. Вто­ро­сте­пен­ный канал бывает настолько слабо раз­вит, что чело­век (осо­бенно в дет­стве) не может через него пол­но­ценно учиться, при­об­ре­тать новые знания.

Вдо­ба­вок, когда ему плохо, когда он в раз­ладе с окру­жа­ю­щими и с собой, он осо­бенно погру­жен в свои веду­щие ощу­ще­ния, а осталь­ные как бы отклю­чены. Напри­мер, если чело­век «телес­ный», то он не слы­шит или плохо слы­шит «голые» слова. Он, конечно, слы­шит их физи­че­ски, но усва­и­вает их плохо.

Так вот, я убе­ди­лась, что Федя абсо­лютно «телес­ный». Недавно, когда мы с ним пред­став­ляли, как летим к вам, меня пора­зило, сколько телес­ных ощу­ще­ний было в его рас­сказе: «летим – тош­нит», «засы­паю», «колет уши», «сни­жа­емся – тря­сет»; в гости­нице – «холодно», «есть хочется», взле­таем на куку­руз­нике – «ж‑ж-ж», садимся – «бух-бух, пры­гаем по коч­кам» и т. п.

После этого мне стали абсо­лютно ясны его труд­но­сти в школе, – то, что он не любит рус­ский и англий­ский языки, зевает при моно­тон­ных объ­яс­не­ниях по любому пред­мету, и осо­бенно глух к вос­пи­та­тель­ным раз­го­во­рам. Он очень спо­со­бен во всем том, что можно пощу­пать, потро­гать, подви­гать и самому подви­гаться, в край­нем слу­чае уви­деть, – но при этом опять-таки подви­гаться, пока­зать руками. И так оче­видна стала невоз­мож­ность выво­дить его раз­го­во­рами из пло­хих или раз­бол­тан­ных состояний.

Все это – на фоне его край­ней эмо­ци­о­наль­ной неустой­чи­во­сти. Бывает, что про­сы­па­ется с голов­ной болью, и тогда весь день летит «под откос». Но даже если голова не болит, он все равно очень легко сва­ли­ва­ется «под откос» от малей­шего напря­же­ния в наших отно­ше­ниях.

А поводы для таких напря­же­ний воз­ни­кают посто­янно. При­хо­дится выра­ба­ты­вать с ним совер­шенно новый спо­соб обще­ния. Если его обнять – про­сто так, среди дня, это про­из­во­дит на него очень силь­ное впе­чат­ле­ние: как-то сти­хает, мяг­чеет, выле­зает из «ямы». Теперь, зная, что может воз­ник­нуть напря­же­ние, ищу в телес­ном кон­такте выход для себя и для него.

Как пра­вило, он напря­га­ется, когда пред­ла­га­ешь ему что-то сде­лать: встать утром, вымыть тарелку за собой, сесть за уроки. Из десяти пред­ло­же­ний об уро­ках на девять сле­дует ответ «не буду» или «не хочу». В школу на инди­ви­ду­аль­ные заня­тия тоже отка­зы­ва­ется идти.

Опять говорю себе: надо радо­ваться тому, что есть, – и отка­ты­ва­юсь назад в своих ожи­да­ниях. Опять ста­ра­юсь при­ка­саться к нему, обни­мать, вме­сте что-нибудь делать – из того, что ему нра­вится, напри­мер, читать книжку. Да, пре­движу твою воз­мож­ную реак­цию: «Что, так и носиться с ним?!» У меня пока только один ответ: «Да, носиться!»

Спешу отпра­вить. Пока. Мама.

28 декабря.

Анечка, Дима, здравствуйте!

Поздрав­ляю вас с насту­па­ю­щим Новым годом. Все вы много тру­ди­лись в этом году, и я желаю вам мира на душе и в семье.

Как и раньше, хочу напи­сать о вашем недо­ста­ю­щем члене семьи – Феде. Все это время он тоже много тру­дился, хотя и по-осо­бому побеж­дая внут­рен­ние злые силы – «недуги». Ино­гда мне каза­лось, что они бук­вально коре­жат его!

Напри­мер, в хоро­шем настро­е­нии решает заняться уро­ками. Рас­чи­щает стол в кухне, при­но­сит учеб­ники, тет­радь, смот­рит в днев­ник: что задали. Насту­пает момент, когда надо рас­крыть учеб­ник и начать решать при­меры. Тут с ним что-то слу­ча­ется: лицо иска­жа­ется мучи­тель­ной гри­ма­сой, тело над­ла­мы­ва­ется, выры­ва­ется тяже­лый стон.

Снова выпрям­ля­ется, пыта­ется открыть учеб­ник, но в его обложке – как будто сто пудов, опять стон… Когда я такое одна­жды уви­дела, пора­зи­лась и очень отчет­ливо поняла, что его сопро­тив­ле­ние учебе – это ника­кая не лень, не злой умы­сел, не жела­ние «нагру­бить» или «доса­дить». Это вообще – не он!

Можно ска­зать, что это – плохо осо­зна­ва­е­мые силы оттор­же­ния всего, что при­но­сит огор­че­ния и травмы. Почти по всем пред­ме­там они нако­пи­лись у него в боль­шом коли­че­стве. При­чины – ран­ние неуспехи, ссоры из-за этого, а глав­ное – его совер­шенно осо­бый склад ума, о кото­ром я уже вам писала.

Это вос­при­я­тие только того, что можно «пощу­пать», ярко пред­ста­вить и эмо­ци­о­нально пере­жить; и почти пол­ная неспо­соб­ность вос­при­ни­мать все абстракт­ное: слова, фор­мулы, опре­де­ле­ния, грам­ма­ти­че­ские кон­струк­ции, гео­мет­ри­че­ские тео­ремы, где порой дока­зы­ва­ется оче­вид­ное.

Напри­мер, выра­же­ние: —(–2) = 2 он как-то озву­чил так: «враг моего врага – мне друг». Сокра­ще­ние дро­бей – чис­ли­теля и зна­ме­на­теля на общий мно­жи­тель он раньше как-то про­пу­стил. Оно ему плохо дава­лось, что такое общий мно­жи­тель, вообще было неясно.

Мы про­дви­ну­лись в этом и даже полу­чили удо­воль­ствие, пыта­ясь раз­гля­деть в шестерке и десятке двойку, выде­лить ее: 2×3/2×5, а потом резко зачерк­нуть. Послед­нее реши­тель­ное дей­ствие– зачер­ки­ва­ние осо­бенно ему нра­ви­лось, и нам уда­лось также пово­зиться с 15 /21 и 27 /15.

Кстати, это про­ис­хо­дило как раз в тот день, когда его «коре­жило» при откры­ва­нии учеб­ника, и пер­вый заход с при­го­тов­ле­нием алгебры закон­чился пла­чевно. Наткнув­шись на этот мате­риал в несколько более услож­нен­ном виде: 62/34, он не понял, а точ­нее, отстра­нился от моего объ­яс­не­ния, захлоп­нув книжку и тет­радку, гневно ска­зал:

«Не буду» – и ушел катать машинки. Как ни трудно мне было удер­жаться от уго­во­ров и уве­ще­ва­ний, оста­вила его в покое. Только спу­стя несколько часов, уже к вечеру, лас­ково и при­вет­ливо, после каких-то поло­жи­тель­ных впе­чат­ле­ний, пред­ло­жила вер­нуться к алгебре и «совсем немножко, про­сто посмот­реть», «уви­дишь, что ничего страш­ного», «давай попро­буем, а потом будем…» (что-то при­ят­ное).

На удив­ле­ние, согла­сился, при­та­щил учеб­ник с тет­рад­кой, мы начали изда­лека (из пятого класса), пове­се­ли­лись на «рез­ких пере­чер­ки­ва­ниях» и т. д. Вот при­мерно путь, кото­рый, много раз повто­рен­ный, при­вел Федю к пятерке по алгебре в чет­верти. Конечно, к этому надо при­ба­вить край­нюю доб­ро­же­ла­тель­ность учительницы…

В таком же при­мерно стиле при­хо­ди­лось отво­е­вы­вать каж­дый пред­мет. Напри­мер, с рус­ским язы­ком про­изо­шла сле­ду­ю­щая история.

При­мерно 3–4 раза он не пошел на инди­ви­ду­аль­ный урок в назна­чен­ный день и час: то «забыл», то «не нашел», то вообще про­мол­чал. Нако­нец я сбе­гала в школу, дого­во­ри­лась с учи­тель­ни­цей опре­де­ленно о месте и времени.

Это было не утром, так что Федя уже встал, поел, мог что-то посмот­реть в учеб­нике (но не стал этого делать). Когда подо­шло время идти в школу, неожи­данно отка­зался. Мои воз­гласы и рас­спросы ни к чему не при­вели. Я пошла к учи­тель­нице и снова – как с мате­ма­ти­кой – попро­сила прийти ее «хотя бы пер­вый раз» домой.

Она долго сопро­тив­ля­лась, нако­нец со скри­пом согла­си­лась: «Приду к вам через 20 минут». Воз­вра­ща­юсь домой, сооб­щаю Феде – гнев­ный взрыв: «Кто тебя про­сил?! Все равно уйду гулять!» Тут еще и маль­чик за ним захо­дит, ситу­а­ция ахо­вая, знаю, что ссо­риться, резко при­ка­зы­вать нельзя.

Прошу, бесе­дую. Уход как-то затя­ги­ва­ется, при­хо­дит учи­тель­ница, раз­де­ва­ется, про­хо­дит в ком­нату, Федя мимо нее про­скаль­зы­вает в туа­лет и там запи­ра­ется. Сидим с учи­тель­ни­цей 5–10 минут. Как могу, объ­яс­няю ей что-то в ответ на удив­ленно под­ня­тые брови.

Иду к туа­лету тихо объ­яс­няю Феде, прошу выйти, чтобы «хоть только усло­виться», «не зани­маться». Выхо­дит. Учи­тель­ница мягко изда­лека начи­нает бесе­до­вать на темы «Тараса Бульбы», «Бежина луга» (кото­рые он, ока­зы­ва­ется, еще не про­чел), гово­рит о конях, водо­пое, ноч­ном… Потом под­би­ра­ются к наре­чиям.

Слава богу, зара­бо­тало! Услов­ли­ва­ются, что Федя похо­дит на рус­ский вме­сте с клас­сом – по класс­ному рас­пи­са­нию. Он заметно рад: видно, уже осто­чер­тело сидеть по утрам дома одному, ничего не делая: «уроки», если мы и делаем, то поздно вече­ром и только вме­сте. Один он пока совсем не может побеж­дать «силы торможения».

Сле­ду­ю­щая неделя про­шла в более или менее регу­ляр­ном посе­ще­нии уро­ков в классе и систе­ма­ти­че­ских про­пус­ках инди­ви­ду­аль­ных уро­ков. Но все-таки ходил и даже сде­лал одно боль­шое упраж­не­ние после пяти напо­ми­на­ний. По срав­не­нию с сиде­нием в туа­лете это была огром­ная победа, и я искренне радо­ва­лась, не скры­вая этого. И опять: ни на один про­вал, ни на одно «не буду», «не хочу», «не сде­лал», «не про­чел» – ни одного кри­ти­че­ского заме­ча­ния.

Зато каж­дый малень­кий успех гре­мел как «гром победы». Напри­мер, одна­жды на уроке учи­тель­ница ска­зала, что ста­вит ему в уме «5» и что, может быть, скоро поста­вит ее в днев­ник. Он радостно мне об этом сооб­щил, но даже после этого ста­ра­тельно обхо­дил инди­ви­ду­аль­ные уроки сто­ро­ной.

Ярко раз­го­рев­ша­яся мечта Феди – «полу­чить три пятерки» (в край­нем слу­чае, пятерки и чет­верки) по каж­дому пред­мету и уехать к вам – при­вела к тому, что он довольно спо­койно согла­сился с пор­ци­он­ными муками по рус­скому. Это, конечно, не озна­чает, что дело будет идти без потря­се­ний.

Так обо­зна­чился для меня очень ясно еще один путь помощи ему – путь посте­пен­ного дожи­ма­ния. Его про­валы и про­те­сты бывают рез­кими. Я поняла, что в ответ он ждет тоже рез­кие реак­ции (не то что ждет, а при­вык и готов дать отпор). И (при­зна­юсь в кото­рый раз) эта реак­ция очень быстро начи­нает расти в моей душе.

Но уже нако­пился опыт – гнев и раз­дра­же­ние пере­во­дить в огор­че­ние, кото­рое я, кстати, не скры­ваю. После этого в дру­же­люб­ном тоне ста­ра­юсь воз­об­но­вить обще­ние, зача­стую совсем на дру­гую тему. И только спу­стя неко­то­рое время, ино­гда и через несколько часов, воз­врат к теме недо­ра­зу­ме­ния ока­зы­ва­ется воз­мож­ным и более или менее пло­до­твор­ным. Это, навер­ное, назы­ва­ется тер­пе­нием (а может быть, терпимостью?).

Аня и Дима! Мне очень хочется пере­дать вам эти находки и пере­жи­ва­ния, вполне новые для меня самой. Очень помо­гают мне слова «это не он!», кото­рые говорю себе часто.

А какой же «он»? Часто стал класть голову на плечо, когда сидим на диване и вме­сте что-нибудь рас­смат­ри­ваем. На ночь про­сит сде­лать «домик» из оде­яла вокруг головы и плеч и тогда спо­кой­нее засы­пает. Каж­дый день тре­вожно спра­ши­вает, надолго ли мы ухо­дим, и если надолго, то вос­кли­цает: «Какой ужас!» На днях попро­сил схо­дить к учи­тель­нице физики и попро­сить, чтобы она была с ним «помягче».

Как-то при­шел с мно­го­ча­со­вого гуля­ния. До него отка­зался схо­дить в мага­зин. Я в тот день много рабо­тала, ходила в мага­зин, гото­вила – очень устала. Федя, раз­ва­лив­шись на стуле, гово­рит: «Ох, ноги отва­ли­ва­ются»! На что я отве­тила:

«Меня не очень это рас­стра­и­вает: у тебя отва­ли­ва­ются от гуля­ния, а у меня – от работы, так что сочув­ство­вать тебе мне как-то не хочется». Посе­рьез­нел, при­тих. Поели – мне надо было схо­дить к зна­ко­мым за пла­фо­ном. Вызвался помочь. На улице был силь­ный голо­лед, страшно было раз­бить пла­фон.

Он всю дорогу тро­га­тельно меня под­дер­жи­вал, уве­ще­вая быть осто­рож­ней, заодно шутил, раз­вле­кал рас­ска­зами. Позже при­шел Вик­тор, я стала кор­мить его ужи­ном. Он тоже был уста­лый и охотно при­ни­мал знаки вни­ма­ния. Федя смот­рел­смот­рел и вдруг гово­рит:

«Дядя Витя, что это вы! Жена о вас все время забо­тится, а вы – ни ухом, ни рылом!» Вик­тор так и поперх­нулся. А потом мы все долго сме­я­лись, пере­би­рая вся­кие выра­же­ния, вроде «ухом по рылу» или «рылом по уху»… В общем, тро­га­тель­ный «рыцарь», дружба с кото­рым – боль­шая радость, честь и удовольствие.

Чем больше мы так его чув­ствуем, чем больше рас­тет к нему ува­же­ние, тем счаст­ли­вее он ста­но­вился. И голова у него болит неча­сто. Куре­ние пока довели до пол­си­га­реты в день. А вот страхи пока не проходят.

Теперь я хотела бы пого­во­рить с вами немного о дру­гом: для Феди настали кри­ти­че­ские дни. Я встре­чаю сей­час зна­ко­мых быв­ших шести­класс­ни­ков, кото­рые учатся теперь в девя­том. Они воз­му­жали, офор­ми­лись по своим вку­сам, цен­но­стям, куль­тур­ному уровню, кто хочет пова­ром, кто авто­ме­ха­ни­ком, кто в 10‑й класс. Видно, что те, кто не про­чел много книг, уже не ста­нут на путь умствен­ных инте­ре­сов. Уже все случилось!

Федю еще надо вытас­ки­вать из «мину­сов». Мне почти ясно, что из книг много зна­ний он уже не полу­чит. Его нельзя винить в том, что он не добе­рет, и еще более – сни­жать на этой почве его уве­рен­ность в себе.

Он талант­лив, тро­га­те­лен – и бес­ко­нечно нуж­да­ется сей­час не только в под­держке, но и в куль­тур­ной помощи. Через год-два уже будет поздно. А без вас жить где-то в дру­гом месте он, как мы все это уви­дели, не может.

Он, конечно, счаст­лив, что воз­вра­ща­ется к вам. Хочет начать тре­тью чет­верть уже дома. Пере­даем его вам со всеми горе­стями и радо­стями, кото­рые мы делили с ним вместе.

Была бы счаст­лива узнать, что вам будет уда­ваться больше дер­жать его при себе, раз­го­ва­ри­вать с ним, делиться мыс­лями и чув­ствами. И еще… больше обни­мать его и делать «домик». Он все пой­мет и ста­нет вашим вер­ным дру­гом и доро­гим ребен­ком. Тогда и ты, Аня, ста­нешь счаст­ли­вее. А дру­гого пути я не вижу.

Целую вас всех.

Мама.

9 января

Анечка, Дима!

Ну вот, про­во­жаю Федю к вам. Сидим в элек­тричке, едем в аэро­порт. Вчера полу­чили ваши письма. Очень вам сочув­ствуем (Федя гово­рит «и зави­дуем»). Дей­стви­тельно, так много тяже­лой работы и так мало вре­мени оста­ется на все осталь­ное, а глав­ное, на детей – почи­тать, поиг­рать, поговорить.

Федя одно­вре­менно и рад, что едет, и немножко гру­стит, что мы рас­ста­емся. Ему бы хоте­лось, чтобы и мы ехали к вам со всем хозяйством.

Сего­дня много думали и гово­рили с ним, как бы сде­лать так, чтобы у вас было поменьше огор­че­ний и ссор.

Решили, что ссоры, конечно, могут слу­чаться. И тогда мы стали думать, как из них выхо­дить. Поста­ра­лись запом­нить, что глав­ное – это не замол­кать надолго и не сидеть по своим углам, а вме­сто этого, когда схлы­нет пер­вый гнев, поста­раться, чтобы кто-нибудь заго­во­рил.

Ведь во время ссоры каж­дый думает, что он оби­жен больше. Можно друг другу ска­зать, чем оби­жен. Напри­мер, так «Мне трудно слы­шать такие крики». Или (гово­рит мама): «Я про­сто при­хожу в отча­я­ние, когда думаю, что из-за этой алгебры можно остаться на вто­рой год!

Мы с Федей решили, что хорошо бы запи­сать пра­вила для роди­те­лей. И вот сей­час, сидя в элек­тричке, пишем их вме­сте. Глав­ный автор – Федя и все слова тоже его (тро­га­тельно, что в своем списке он назы­вает себя «ребен­ком»).

  1. Не застав­лять ничего делать насильно. Если хочешь попро­сить что-то сде­лать, то попро­сить надо веж­ливо. Потом надо дать воз­мож­ность ребенку закон­чить это дело тогда, когда он хочет: ведь он устает ино­гда раньше, чем думают взрос­лые. Совсем хорошо, если ребе­нок может начать дело тогда, когда он сам решит.
  2. Пытаться вообще не повы­шать голос на ребенка, потому что это вызы­вает упрям­ство: «Вот теперь назло им не буду это делать!»
  3. Не читать вся­кие морали, потому что, когда их читают, хочется уши заткнуть.
  4. Больше дове­рять само­сто­я­тель­ным реше­ниям ребенка.
  5. Хочется, чтобы по вече­рам читали книжку. Если перед этим было вза­им­ное недо­воль­ство, то перед чте­нием надо поми­риться. Тогда можно заснуть без тре­воги, а утром проснуться не с гро­бо­вым настро­е­нием. Кстати, будить хорошо бы шут­ливо, весело или радостно, а когда с утра от вста­ва­ния испор­чено настро­е­ние, то весь день раз­бит. И тогда трудно делать дела, учиться, и тянет курить. Если же день про­хо­дит инте­ресно и дру­же­любно, то курево забы­ва­ешь. Очень успо­ка­и­вает, если мама или кто-нибудь делает на ночь «домик» из одеяла.

При­бавлю от себя, что Федя – хоро­ший, умный, доб­рый маль­чик. И его у нас все полю­били, даже учителя.

Целую вас всех. Мама.

Урок 4. «а если не хочет?»

Может, но не делает. Тон и руко­во­дя­щие ука­за­ния. На рав­ных. Внеш­ние сред­ства. Кто садится в поезд? Лодка про­тив тече­ния. Как избе­гать кон­флик­тов? Лодка по тече­нию или ветка яблони. Чья забота? Пра­вило 3: пере­да­вать ответ­ствен­ность детям. Тре­вога роди­те­лей. Пра­вило 4: давать детям оши­баться. Домаш­ние зада­ния. Вопросы родителей

Сов­мест­ные заня­тия – настолько важ­ная тема, что ей мы посвя­щаем еще один урок. Сна­чала пого­во­рим о труд­но­стях и кон­флик­тах вза­и­мо­дей­ствия и о том, как их избегать.

Нач­нем с типич­ной про­блемы, кото­рая ста­вит в тупик взрос­лых: мно­гие обя­за­тель­ные дела ребе­нок вполне освоил, ему уже ничего не стоит собрать в ящик рас­ки­дан­ные игрушки, засте­лить постель или поло­жить учеб­ники в порт­фель с вечера. Но все это он упорно не делает !

Мораль­ная под­держка пере­да­ется тем же сло­вом, что и уча­стие в деле.

«Как быть в таких слу­чаях? – спра­ши­вают роди­тели. – Опять делать это вме­сте с ним?».

Может быть, нет, а может быть, да. Все зави­сит от при­чин «непо­слу­ша­ния» вашего ребенка. Воз­можно, вы еще не про­шли с ним весь необ­хо­ди­мый путь. Ведь это вам кажется, что ему одному легко рас­ста­вить все игрушки по местам. Навер­ное, если он про­сит «давай вме­сте», то это не зря: воз­можно, ему еще трудно орга­ни­зо­вать себя, а может быть, ему нужно про­сто ваше уча­стие, мораль­ная поддержка.

Вспом­ним: и при обу­че­нии езде на двух­ко­лес­ном вело­си­педе есть такая фаза, когда вы уже не под­дер­жи­ва­ете рукой седло, но все равно бежите рядом. И это при­дает силы вашему ребенку! Заме­тим, как мудро наш язык отра­зил этот пси­хо­ло­ги­че­ский момент: уча­стие в зна­че­нии «мораль­ная под­держка» пере­да­ется тем же сло­вом, что и уча­стие в деле.

Но чаще корень нега­тив­ного упор­ства и отка­зов лежит в отри­ца­тель­ных пере­жи­ва­ниях. Это может быть про­блема самого ребенка, но чаще она воз­ни­кает между вами и ребен­ком, в ваших вза­и­мо­от­но­ше­ниях с ним.

Одна девочка-под­ро­сток при­зна­лась как-то в беседе с психологом:

«Я бы уж давно уби­рала и мыла за собой посуду, но тогда они (роди­тели) поду­мают, что побе­дили меня».

Если ваши отно­ше­ния с ребен­ком уже давно испор­ти­лись, не стоит думать, будто доста­точно при­ме­нить какой-то спо­соб – и все вмиг пой­дет на лад. «Спо­собы», конечно, при­ме­нять надо. Но без дру­же­люб­ного, теп­лого тона они ничего не дадут. Такой тон – самое глав­ное усло­вие успеха, и если ваше уча­стие в заня­тиях ребенка не помо­гает, больше того, если он отка­зы­ва­ется от вашей помощи, оста­но­ви­тесь и при­слу­шай­тесь к тому, как вы обща­е­тесь с ним.

Я бы уж давно уби­рала и мыла за собой посуду, но тогда роди­тели поду­мают, что побе­дили меня

«Я очень хочу выучить дочку играть на фор­те­пьяно, – рас­ска­зы­вает мать вось­ми­лет­ней девочки. – Купила инстру­мент, наняла учи­теля. Сама когда-то учи­лась, да бро­сила, теперь жалею. Думаю, хоть дочка будет играть. Про­си­жи­ваю с ней за инстру­мен­том часа по два каж­дый день.

Но чем дальше, тем хуже! Сна­чала не заса­дишь ее зани­маться, а потом начи­на­ются капризы и недо­воль­ства. Я ей одно – она мне дру­гое, слово за слово. Кон­ча­ется тем, что она мне гово­рит: „Уходи, без тебя лучше!“. А я ведь знаю, стоит мне отойти, как у нее все кувыр­ком летит: и руку не так дер­жит, и не теми паль­цами играет, и вообще все быстро закан­чи­вает: „Я уже позанималась“.

Понятны оза­бо­чен­ность и самые луч­шие наме­ре­ния мамы. Больше того, она ста­ра­ется вести себя «гра­мотно», то есть помо­гает дочке в труд­ном деле. Но она упу­стила глав­ное усло­вие, без кото­рого любая помощь ребенку пре­вра­ща­ется в свою про­ти­во­по­лож­ность: это глав­ное усло­вие – дру­же­люб­ный тон обще­ния.

Пред­ставьте себе такую ситу­а­цию: к вам при­хо­дит друг, чтобы что-то сде­лать вме­сте, напри­мер, отре­мон­ти­ро­вать теле­ви­зор. Он садится и гово­рит вам: «Так, достань опи­са­ние, теперь возьми отвертку и сними зад­нюю стенку. Да как ты откру­чи­ва­ешь шуруп? Не жми так!

«Я, – пишет автор от пер­вого лица, – не могу спо­койно сидеть и смот­реть, как кто-нибудь тру­дится. Мне хочется при­нять уча­стие в его работе. Обычно я встаю, начи­наю рас­ха­жи­вать по ком­нате, зало­жив руки в кар­маны, и ука­зы­вать, что надо делать. Такая уж у меня дея­тель­ная натура».

* * *

«Руко­во­дя­щие ука­за­ния», навер­ное, где-то нужны, но не в сов­мест­ных заня­тиях с ребен­ком. Как только они появ­ля­ются, пре­кра­ща­ется работа вме­сте. Ведь вме­сте – зна­чит на рав­ных. Не сле­дует зани­мать пози­цию над ребен­ком; дети к ней очень чув­стви­тельны, и про­тив нее вос­стают все живые силы их души. Тогда-то они и начи­нают сопро­тив­ляться «необ­хо­ди­мому», не согла­шаться с «оче­вид­ным», оспа­ри­вать «бес­спор­ное».

Сохра­нить пози­цию на рав­ных не так-то легко: ино­гда тре­бу­ется нема­лая пси­хо­ло­ги­че­ская и житей­ская изоб­ре­та­тель­ность. При­веду в при­мер опыт одной мамы:

Петя рос хилым, неспор­тив­ным маль­чи­ком. Роди­тели уго­ва­ри­вали его делать зарядку, купили тур­ник, укре­пили его в про­лете двери. Папа пока­зал, как надо под­тя­ги­ваться. Но ничего не помо­гало – маль­чик по-преж­нему не испы­ты­вал инте­реса к спорту.

Тогда мама вызвала Петю на сорев­но­ва­ние. На стену пове­сили листок бумаги с гра­фами: «Мама», «Петя». Каж­дый день участ­ники отме­чали в своей строчке, сколько раз они под­тя­ну­лись, при­сели, под­няли ноги «угол­ком». Много упраж­не­ний под­ряд делать было не обя­за­тельно, да и, как выяс­ни­лось, ни мама, ни Петя этого не могли.

Петя стал зорко сле­дить за тем, чтобы мама его не пере­гнала. Правда, ей тоже при­шлось потру­диться, чтобы не отстать от сына. Сорев­но­ва­ние про­дол­жа­лось месяца два. В резуль­тате мучи­тель­ная про­блема заче­тов по физ­куль­туре была бла­го­по­лучно разрешена.

Рас­скажу еще об очень цен­ном спо­собе, кото­рый помо­гает изба­вить ребенка и самих себя от «руко­во­дя­щих ука­за­ний». Этот спо­соб свя­зан с еще одним откры­тием Л. С. Выгот­ского и много раз был под­твер­жден науч­ными и прак­ти­че­скими исследованиями.

Выгот­ский нашел, что ребе­нок легче и быст­рее учится орга­ни­зо­вы­вать себя и свои дела, если на опре­де­лен­ном этапе ему помочь неко­то­рыми внеш­ними сред­ствами. Ими могут быть кар­тинки для напо­ми­на­ния, спи­сок дел, записки, схемы или напи­сан­ные инструкции.

Заметьте, подоб­ные сред­ства – это уже не слова взрос­лого, это их замена. Ребе­нок может поль­зо­ваться ими само­сто­я­тельно, и тогда он ока­зы­ва­ется на пол­пути к тому, чтобы спра­виться с делом самому.

При­веду при­мер, как в одной семье уда­лось с помо­щью такого внеш­него сред­ства отме­нить, а точ­нее, пере­дать самому ребенку «руко­во­дя­щие функ­ции» родителей.

Андрею уже шесть лет. По спра­вед­ли­вому тре­бо­ва­нию роди­те­лей, он дол­жен сам оде­ваться, когда идет гулять. На улице зима, и нужно надеть на себя много раз­ных вещей. Маль­чик же «бук­сует»: то наде­нет только носки и сядет в про­стра­ции, не зная, что делать дальше; то, надев шубу и шапку, гото­вится выйти на улицу в домаш­них тапоч­ках.

Роди­тели при­пи­сы­вают все лено­сти и невни­ма­тель­но­сти ребенка, упре­кают, пону­кают его. В общем, кон­фликты про­дол­жа­ются изо дня в день. Однако после кон­суль­та­ции с пси­хо­ло­гом все меня­ется. Роди­тели состав­ляют спи­сок вещей, кото­рые ребе­нок дол­жен надеть.

Спи­сок ока­зался довольно длин­ным, целых девять пунк­тов! Ребе­нок уже умеет читать по сло­гам, но все равно около каж­дого назва­ния вещи роди­тели вме­сте с маль­чи­ком рисуют соот­вет­ству­ю­щую кар­тинку. Этот иллю­стри­ро­ван­ный спи­сок вешают на стену.

В семье насту­пает спо­кой­ствие, пре­кра­ща­ются кон­фликты, а ребе­нок ока­зы­ва­ется чрез­вы­чайно занят. Что же он теперь делает? Он водит паль­цем по списку, отыс­ки­вает нуж­ную вещь, бежит наде­вать ее, снова бежит к списку, нахо­дит сле­ду­ю­щую вещь и т. д.

Легко уга­дать, что скоро про­изо­шло – маль­чик запом­нил этот спи­сок и стал соби­раться гулять так же быстро и само­сто­я­тельно, как его роди­тели – на работу. Заме­ча­тельно, что все это про­изо­шло безо вся­кого нерв­ного напря­же­ния – и сына, и его родителей.

* * *

Внеш­ние сред­ства (исто­рии и опыт родителей)Мама двух дошколь­ни­ков (четы­рех и пяти с поло­ви­ной лет), узнав о пользе внеш­него сред­ства, решила этот спо­соб испро­бо­вать. Вме­сте с детьми она соста­вила спи­сок обя­за­тель­ных утрен­них дел в кар­тин­ках.

Кар­тинки были пове­шены в ком­нате детей, в ванне, в кухне. Изме­не­ния в пове­де­нии детей пре­взо­шли все ожи­да­ния. До этого утро про­хо­дило в посто­ян­ных напо­ми­на­ниях мамы: «Поправьте постели», «Идите умы­ваться», «Пора за стол», «Убе­рите за собой посуду»… Теперь же дети напе­ре­гонки ста­ра­лись выпол­нить каж­дый пункт списка. Такая «игра» про­дол­жа­лась месяца два, после чего дети сами стали рисо­вать кар­тинки для дру­гих дел.

Дру­гой при­мер: «Мне надо было уехать в коман­ди­ровку на две недели, и в доме оста­вался только мой шест­на­дца­ти­лет­ний сын Миша. Помимо дру­гих забот, меня бес­по­ко­или цветы, их надо было акку­ратно поли­вать, что Миша совсем не при­вык делать, у нас уже был печаль­ный опыт, когда цветы засохли.

Мне при­шла в голову счаст­ли­вая мысль: я обер­нула горшки листами белой бумаги и напи­сала на них боль­шими бук­вами: „Мишенька, полей меня, пожа­луй­ста. Спа­сибо!“ Резуль­тат ока­зался пре­крас­ным. Миша уста­но­вил очень доб­рые отно­ше­ния с цветами».

В семье наших дру­зей в при­хо­жей висела осо­бая доска, на кото­рую каж­дый член семьи (мама, папа и двое детей-школь­ни­ков) могли при­ко­лоть любое свое сооб­ще­ние. Там были и напо­ми­на­ния, и просьбы, про­сто корот­кая инфор­ма­ция, недо­воль­ства кем-то или чем-то, бла­го­дар­ность за что-то. Доска эта была поис­тине цен­тром обще­ния в семье и даже сред­ством раз­ре­ше­ния трудностей.

Рас­смот­рим сле­ду­ю­щую очень частую при­чину кон­флик­тов при попытке сотруд­ни­чать с ребен­ком. Бывает, роди­тель готов учить или помо­гать сколько угодно и за тоном своим сле­дит – не сер­дится, не при­ка­зы­вает, не кри­ти­кует, а дело не идет. Такое слу­ча­ется с излишне забот­ли­выми роди­те­лями, кото­рые хотят для своих детей больше, чем сами дети.

Запом­нился один эпи­зод. Это было на Кав­казе, зимой, во время школь­ных кани­кул. На лыж­ном склоне ката­лись взрос­лые и дети. А посе­ре­дине горы сто­яла неболь­шая группа – мама, папа и их деся­ти­лет­няя дочка. Дочка – на новых дет­ских гор­ных лыжах (ред­кость в то время), в заме­ча­тель­ном новом костюме. Они о чем-то спо­рили. Ока­зав­шись рядом, я невольно услы­шала сле­ду­ю­щий разговор:

– Томочка, – гово­рил папа, – ну сде­лай хоть один поворот!

– Не буду, – капризно дер­гала пле­чами Тома.

– Ну, пожа­луй­ста, – вклю­ча­лась мама. – Нужно только немного толк­нуться пал­ками. Смотри, папа сей­час пока­жет (папа показывал).

– Ска­зала не буду – и не буду! Не хочу, – гово­рила девочка, отворачиваясь.

– Тома, мы ведь так ста­ра­лись. Спе­ци­ально ехали сюда, чтобы ты научи­лась, за билеты дорого заплатили.

– А я вас не просила!

Сколько детей, поду­мала я, меч­тают о таких вот лыжах (для мно­гих роди­те­лей они про­сто не по сред­ствам), о такой воз­мож­но­сти ока­заться на боль­шой горе с подъ­ем­ни­ком, о тре­нере, кото­рый научил бы кататься. А у этой наряд­ной девочки есть все.

Нечто похо­жее порой про­ис­хо­дит с уро­ками. В пси­хо­ло­ги­че­скую кон­суль­та­цию обра­тился отец пят­на­дца­ти­лет­ней Оли.

Дочь ничего не делает по дому, в мага­зин схо­дить не допро­сишься, посуду остав­ляет гряз­ной, белье свое тоже не сти­рает, остав­ляет намо­чен­ным на 2–3 дня. Вообще-то роди­тели готовы осво­бо­дить Олю от всех дел – лишь бы учи­лась. Но учиться она тоже не хочет.

При­дет из школы – либо на диване лежит, либо на теле­фоне висит. Ска­ти­лась на «тройки» и «двойки». Роди­тели не пред­став­ляют, как она в деся­тый класс перей­дет. А о выпуск­ных экза­ме­нах и вовсе думать боятся. Мама рабо­тает так, что через день дома.

Эти дни она думает только об Оли­ных уро­ках. Папа зво­нит с работы: села ли Оля зани­маться? Нет, не села: «Вот папа при­дет с работы, с ним и буду учить». Папа едет домой и в метро учит по Оли­ным учеб­ни­кам исто­рию, химию. При­ез­жает домой «во все­ору­жии».

Но не так-то легко упро­сить Олю сесть зани­маться. Нако­нец где-то в деся­том часу Оля делает одол­же­ние. Читает задачу – папа пыта­ется ее объ­яс­нить. Но Оле не нра­вится, как он это делает: «Все равно непо­нятно». Упреки Оли сме­ня­ются уго­во­рами папы.

Ошибка Оли­ных роди­те­лей не в том, что они очень хотят, чтобы их дочка учи­лась, а в том, что они этого хотят, если можно так выра­зиться, вме­сто Оли.

В таких слу­чаях мне все­гда вспо­ми­на­ется анек­дот. Бегут по пер­рону люди, торо­пятся, опаз­ды­вают на поезд. Поезд тро­нулся. Еле-еле дого­няют послед­ний вагон, вска­ки­вают на под­ножку, им кидают вдо­гонку вещи, поезд ухо­дит. Остав­ши­еся на пер­роне в изне­мо­же­нии падают на чемо­даны и начи­нают громко хохо­тать. «Чему вы сме­е­тесь?», – спра­ши­вают их. «Так ведь уехали-то наши провожающие!».

Согла­си­тесь, роди­тели, кото­рые гото­вят уроки за своих детей, или «посту­пают» вме­сте с ними в вуз, в англий­скую, мате­ма­ти­че­скую, музы­каль­ную школы, очень похожи на таких горе-про­во­жа­ю­щих. В своем эмо­ци­о­наль­ном порыве они забы­вают, что ехать-то не им, а ребенку. И тогда тот чаще всего «оста­ется на перроне».

Так слу­чи­лось и с Олей, чью судьбу уда­лось про­сле­дить в тече­ние сле­ду­ю­щих трех лет. Она с тру­дом окон­чила школу и даже посту­пила в неин­те­рес­ный для нее инже­нер­ный вуз, но, не закон­чив и пер­вого курса, бро­сила учиться.

Роди­тели, кото­рые слиш­ком мно­гого хотят за ребенка, как пра­вило, сами трудно живут. У них не оста­ется ни сил, ни вре­мени на соб­ствен­ные инте­ресы и лич­ную жизнь. Тяжесть их роди­тель­ского долга понятна – ведь при­хо­дится все время тащить лодку про­тив тече­ния !

А чем это обо­ра­чи­ва­ется для детей?

Передо мной мама с четыр­на­дца­ти­лет­ней доч­кой. Мама – энер­гич­ная жен­щина с гром­ким голо­сом. Дочка – вялая, без­раз­лич­ная, ничем не инте­ре­су­ется, ничего не делает, никуда не ходит, ни с кем не дружит.

Правда, она вполне послуш­ная, по этой линии у мамы к ней ника­ких претензий.

Остав­шись наедине с девоч­кой, спра­ши­ваю: «Если бы у тебя была вол­шеб­ная палочка, что бы ты у нее попро­сила?» Девочка надолго заду­ма­лась, а потом тихо и нере­ши­тельно отве­тила: «Чтобы я сама хотела того, что хотят от меня родители».

Ответ меня глу­боко пора­зил, насколько же роди­тели могут отнять у ребенка энер­гию его соб­ствен­ных желаний!

Но это край­ний слу­чай. Гораздо чаще дети борются за право желать и полу­чать то, в чем они нуж­да­ются. И если роди­тели наста­и­вают на «пра­виль­ных» делах, то ребе­нок с тем же упор­ством начи­нает зани­маться «непра­виль­ными», не важно чем, лишь бы своим или пусть даже «наобо­рот».

«По любви» – или «за деньги»Стал­ки­ва­ясь с неже­ла­нием ребенка делать что-либо поло­жен­ное ему – учиться читать, помо­гать по дому, – неко­то­рые роди­тели встают на путь «под­купа». Они согла­ша­ются «пла­тить» ребенку (день­гами, вещами, удо­воль­стви­ями), если он будет делать то, что от него хотят.

Этот путь очень опа­сен, не говоря уже о том, что мало­эф­фек­ти­вен. Обычно дело кон­ча­ется тем, что пре­тен­зии ребенка рас­тут – он начи­нает тре­бо­вать все больше и впе­ред, а обе­щан­ных изме­не­ний в его пове­де­нии не происходит.

Почему? Чтобы понять при­чину, нам нужно позна­ко­миться с очень тон­ким пси­хо­ло­ги­че­ским меха­низ­мом, кото­рый лишь недавно стал пред­ме­том спе­ци­аль­ных иссле­до­ва­ний психологов.

В одном экс­пе­ри­менте группе сту­ден­тов стали пла­тить за игру в голо­во­ломку, кото­рой они увле­ченно зани­ма­лись. Скоро сту­денты этой группы стали играть заметно реже, чем те их това­рищи, кото­рые ника­кой платы не получали.

Меха­низм, кото­рый здесь, а также во мно­гих подоб­ных слу­чаях (житей­ских при­ме­рах и науч­ных иссле­до­ва­ниях) сле­ду­ю­щий: чело­век успешно и увле­ченно зани­ма­ется тем, что он выби­рает сам, по внут­рен­нему побуж­де­нию. Если же он знает, что полу­чит за это плату или воз­на­граж­де­ние, то его энту­зи­азм сни­жа­ется, а вся дея­тель­ность меняет харак­тер: теперь он занят не «лич­ным твор­че­ством», а «зapaбaты­вa­ниeм денег».

Мно­гим уче­ным, писа­те­лям, худож­ни­кам известно, как убий­ственна для твор­че­ства и уж по край­ней мере чужда твор­че­скому про­цессу, работа «по заказу» с ожи­да­нием воз­на­граж­де­ния. Нужна была сила лич­но­сти и гени­аль­ность авто­ров, чтобы в этих усло­виях воз­никли «Рек­вием» Моцарта и романы Достоевского.

Под­ня­тая тема наво­дит на мно­гие серьез­ные раз­мыш­ле­ния, и прежде всего о шко­лах с их обя­за­тель­ными пор­ци­ями мате­ри­ала, кото­рые надо выучить, чтобы потом отве­тить на отметку. Не раз­ру­шает ли подоб­ная система есте­ствен­ной любо­зна­тель­но­сти детей, их инте­реса к позна­нию нового?

Однако оста­но­вимся здесь и закон­чим лишь напо­ми­на­нием всем нам: давайте осто­рож­нее обра­щаться с внеш­ними побуж­де­ни­ями, под­креп­ле­ни­ями, сти­му­ли­ро­ва­ни­ями детей. Они могут при­не­сти боль­шой вред, раз­ру­шив тон­кую ткань соб­ствен­ной внут­рен­ней актив­но­сти детей.

К пси­хо­логу обра­ща­ется мама Пети. Зна­ко­мый ком­плекс про­блем: «не тянет» девя­тый класс, уроки не делает, кни­гами не инте­ре­су­ется, в любую минуту норо­вит ускольз­нуть из дома. Мама поте­ряла покой, очень оза­бо­чена Пети­ной судь­бой, что с ним будет?

Кто из него вырас­тет? Петя же – румя­ный, улыб­чи­вый «ребе­нок», настроен бла­го­душно. Счи­тает, что все в порядке. Непри­ят­но­сти в школе? Ну ничего, как-нибудь ула­дятся. А вообще – жизнь пре­красна, вот только мама отрав­ляет существование.

Соче­та­ние слиш­ком боль­шой вос­пи­та­тель­ной актив­но­сти роди­те­лей и инфан­тиль­но­сти, то есть незре­ло­сти, детей – очень типично и абсо­лютно зако­но­мерно. Почему? Меха­низм здесь про­стой, он осно­ван на дей­ствии пси­хо­ло­ги­че­ского закона:

Лич­ность и спо­соб­но­сти ребенка раз­ви­ва­ются только в той дея­тель­но­сти, кото­рой он зани­ма­ется по соб­ствен­ному жела­нию и с интересом.

«Можно зата­щить лошадь в воду, но нельзя заста­вить ее пить», – гла­сит муд­рая посло­вица. Можно заста­вить ребенка меха­ни­че­ски заучи­вать уроки, но такая «наука» ося­дет в его голове мерт­вым гру­зом. Больше того, чем настой­чи­вее будет роди­тель, тем нелю­би­мее, ско­рее всего, ока­жется даже самый инте­рес­ный, полез­ный и нуж­ный школь­ный предмет.

* * *

Как же быть? Как избе­гать ситу­а­ций и кон­флик­тов принуждения?

Прежде всего стоит при­смот­реться, чем больше всего увле­ка­ется ваш ребе­нок. Это может быть игра в куклы, в машинки, обще­ние с дру­зьями, соби­ра­ние моде­лей, игра в фут­бол, совре­мен­ная музыка… Неко­то­рые из этих заня­тий могут пока­заться вам пустыми, даже вред­ными. Однако помните: для него они важны и инте­ресны, и к ним стоит отне­стись с уважением.

Хорошо, если ваш ребе­нок рас­ска­жет вам, что именно в этих делах инте­ресно и важно для него, и вы смо­жете посмот­реть на них его гла­зами, как бы изнутри его жизни, избе­гая сове­тов и оце­нок. Совсем хорошо, если вы смо­жете при­нять уча­стие в этих заня­тиях ребенка, раз­де­лить с ним его увле­че­ние.

Дети в таких слу­чаях бывают очень бла­го­дарны роди­те­лям. Будет и дру­гой резуль­тат такого уча­стия: на волне инте­реса вашего ребенка вы смо­жете начать пере­да­вать ему то, что счи­та­ете полез­ным: и допол­ни­тель­ные зна­ния, и жиз­нен­ный опыт, и свой взгляд на вещи, и даже инте­рес к чте­нию, осо­бенно если начать с книг или заме­ток об инте­ре­су­ю­щем его предмете.

В этом слу­чае ваша лодка пой­дет по тече­нию.

Для при­мера при­веду рас­сказ одного отца. Сна­чала он, по его сло­вам, изны­вал от гром­кой музыки в ком­нате сво­его сына, но потом пошел на «послед­нее сред­ство»: собрав скуд­ный запас зна­ний англий­ского языка, он пред­ло­жил сыну раз­би­рать и запи­сы­вать слова зару­беж­ных песен.

Подоб­ная удач­ная стра­те­гия, кото­рую порой инту­и­тивно нахо­дят роди­тели, напо­ми­нает спо­соб при­вивки ветки сор­то­вой яблони к дичку. Дичок жиз­не­спо­со­бен и моро­зо­устой­чив, и его жиз­нен­ными силами начи­нает питаться при­ви­тая ветка, из кото­рой вырас­тает заме­ча­тель­ное дерево. Сам же куль­тур­ный саже­нец в земле не выживает.

Так и мно­гие заня­тия, кото­рые пред­ла­гают детям роди­тели или учи­теля, да еще с тре­бо­ва­ни­ями и упре­ками: они не выжи­вают. В то же время они хорошо «при­ви­ва­ются » к уже суще­ству­ю­щим увле­че­ниям. Пусть пона­чалу эти увле­че­ния «при­ми­тивны», но они обла­дают жиз­нен­ной силой, и эти силы вполне спо­собны под­дер­жать рост и рас­цвет «куль­тур­ного сорта».

В этом месте я пре­движу воз­ра­же­ние роди­те­лей: нельзя же руко­вод­ство­ваться одним инте­ре­сом; нужна дис­ци­плина, есть обя­зан­но­сти, в том числе неин­те­рес­ные! Не могу не согла­ситься. О дис­ци­плине и обя­зан­но­стях мы будем гово­рить подроб­нее позже.

* * *

Вы, навер­ное, уже заме­тили, что в наших уро­ках мы пред­ла­гаем не только то, что стоит делать (или не делать) с детьми, но и то, что нам, роди­те­лям, стоит делать с самими собой. Сле­ду­ю­щее пра­вило, кото­рое мы сей­час обсу­дим, как раз о том, как рабо­тать с собой.

Мы уже гово­рили о необ­хо­ди­мо­сти вовремя «отпус­кать руль», то есть пере­ста­вать делать за ребенка то, что он уже спо­со­бен делать сам. Однако это пра­вило каса­лось посте­пен­ной пере­дачи ребенку вашей доли уча­стия в прак­ти­че­ских делах. Теперь же речь пой­дет о том, как добиться, чтобы эти дела были сде­ланы.

Клю­че­вой вопрос: чья это должна быть забота? Пона­чалу, конечно, роди­те­лей, а со вре­ме­нем? Кто из роди­те­лей не меч­тает, чтобы их ребе­нок сам вста­вал в школу, сам садился за уроки, оде­вался по погоде, вовремя ложился спать, без напо­ми­на­ний отправ­лялся в кру­жок или на тре­ни­ровку?

Однако во мно­гих семьях забота обо всех этих делах так и оста­ется на пле­чах роди­те­лей. Зна­кома ли вам ситу­а­ция, когда мама регу­лярно будит под­ростка по утрам, да еще воюет с ним по этому поводу? Зна­комы ли вам упреки сына или дочери: «Почему ты мне не…?!» (не при­го­то­вила, не при­шила, не напомнила)?

Если такое слу­ча­ется в вашей семье, обра­тите осо­бое вни­ма­ние на Пра­вило 3.

Посте­пенно, но неуклонно сни­майте с себя заботу и ответ­ствен­ность за лич­ные дела вашего ребенка и пере­да­вайте их ему.

Пусть вас не пугают слова «сни­майте с себя заботу». Речь идет о сня­тии мелоч­ной заботы, затя­нув­шейся опеки, кото­рая про­сто мешает вашим сыну или дочери взрос­леть. Пере­дача им ответ­ствен­но­сти за свои дела, поступки, а затем и буду­щую жизнь – самая боль­шая забота, кото­рую вы можете про­явить по отно­ше­нию к ним.

Хочу в связи с этим поде­литься одним вос­по­ми­на­нием из соб­ствен­ной жизни.

Это было давно. Я только что окон­чила вуз, и у меня родился пер­вый ребе­нок. Время было труд­ное, работа – мало­опла­чи­ва­е­мая. Роди­тели полу­чали, конечно, больше, ведь они про­ра­бо­тали всю жизнь.

Одна­жды в раз­го­воре со мной отец ска­зал: «Я готов тебе помо­гать мате­ри­ально в экс­трен­ных слу­чаях, но не хочу делать это посто­янно: этим я при­несу тебе только вред ».

Эти его слова я запом­нила на всю жизнь, а также то чув­ство, кото­рое у меня тогда воз­никло. Его можно было бы опи­сать так: «Да, это спра­вед­ливо. Спа­сибо за такую осо­бую заботу обо мне. Я поста­ра­юсь выжить и, думаю, справлюсь».

Теперь, огля­ды­ва­ясь назад, я пони­маю, что отец ска­зал мне и нечто боль­шее: «Ты доста­точно крепко сто­ишь на ногах, теперь иди сама, я тебе больше не нужен». Эта его вера, выра­жен­ная совсем дру­гими сло­вами, очень помо­гала мне потом во мно­гих труд­ных жиз­нен­ных обстоятельствах.

Про­цесс пере­дачи ответ­ствен­но­сти ребенку за его дела очень непрост. Его надо начи­нать с мело­чей. Но даже по поводу этих мело­чей роди­тели очень тре­во­жатся. Это и понятно: ведь при­хо­дится рис­ко­вать вре­мен­ным бла­го­по­лу­чием сво­его ребенка.

Как это ни пара­док­сально зву­чит, но ваш ребе­нок нуж­да­ется в отри­ца­тель­ном опыте, конечно, если тот не угро­жает его жизни или здо­ро­вью. (На уроке 9 мы пого­во­рим об этом подробнее.)

Дан­ную истину можно запи­сать как Пра­вило 4.

Поз­во­ляйте вашему ребенку встре­чаться с отри­ца­тель­ными послед­стви­ями своих дей­ствий (или сво­его без­дей­ствия). Только тогда он будет взрос­леть и ста­но­виться «созна­тель­ным».

Наше Пра­вило 4 гово­рит о том же, что и извест­ная посло­вица «на ошиб­ках учатся». Нам при­хо­дится наби­раться муже­ства и созна­тельно давать детям делать ошибки, чтобы они научи­лись быть самостоятельными.

Домаш­ние задания

Зада­ние первое

Посмот­рите, есть ли у вас столк­но­ве­ния с ребен­ком на почве каких-то дел, кото­рые, по вашему мне­нию, он может и дол­жен выпол­нять сам. Выбе­рите одно из них и поде­лайте неко­то­рое время с ним вме­сте. Посмот­рите, лучше ли у него пошло дело с вами? Если да, перей­дите к сле­ду­ю­щему заданию.

Зада­ние второе

При­ду­майте какое-нибудь внеш­нее сред­ство, кото­рое могло бы заме­нить ваше уча­стие в том или ином деле ребенка. Это может быть будиль­ник, напи­сан­ное пра­вило или согла­ше­ние, таб­лица или что-то дру­гое. Обсу­дите и обыг­райте с ребен­ком это вспо­мо­га­тель­ное сред­ство. Убе­ди­тесь, что ему удобно им пользоваться.

Зада­ние третье

Возь­мите лист бумаги, раз­де­лите его вер­ти­каль­ной линией попо­лам. Над левой частью напи­шите: «Сам», над пра­вой – «Вме­сте». Пере­чис­лите в них те дела, кото­рые ваш ребе­нок решает и делает сам, и те, в кото­рых вы обычно участ­ву­ете. (Хорошо, если вы запол­ните таб­лицу вме­сте и по вза­им­ному согласию.)

Затем посмот­рите, что из колонки «Вме­сте» можно сей­час или в бли­жай­шем буду­щем пере­дви­нуть в колонку «Сам».

Помните, каж­дое такое пере­ме­ще­ние – важ­ный шаг к взрос­ле­нию вашего ребенка. Обя­за­тельно отметьте этот его успех. В Боксе 4–3 вы най­дете при­мер такой таблицы.

Сообщу одну подроб­ность: девочка – из мно­го­дет­ной семьи, и можно видеть, что она уже довольно само­сто­я­тель­ная. В то же время видно, что есть дела, в кото­рых она по-преж­нему нуж­да­ется в мами­ном уча­стии. Будем наде­яться, что пункты 1 и 4 справа скоро пере­ме­стятся на левую сто­рону таб­лицы: они уже на полпути.

Вопросы роди­те­лей

ВОПРОС: А если, несмотря на все мои ста­ра­ния, ничего не полу­ча­ется: он (она) по-преж­нему ничего не хочет, ничего не делает, с нами воюет, да и мы не выдерживаем?

ОТВЕТ: О труд­ных ситу­а­циях и ваших пере­жи­ва­ниях мы еще много будем гово­рить. Здесь же мне хочется ска­зать одно: «Пожа­луй­ста, набе­ри­тесь тер­пе­ния!». Если вы дей­стви­тельно будете ста­раться пом­нить Пра­вила и упраж­няться, выпол­няя наши зада­ния, резуль­тат обя­за­тельно будет.

Но он может стать замет­ным нескоро. Ино­гда про­хо­дят дни, недели, а ино­гда и месяцы, и даже год-два, прежде чем посе­ян­ные вами семена дадут всходы. Неко­то­рым семе­нам надо побыть в земле дольше. Лишь бы вы не теряли надежду и про­дол­жали рых­лить землю. Помните: про­цесс роста в семе­нах уже начался.

ВОПРОС: Разве все­гда нужно помо­гать ребенку делом? По сво­ему опыту знаю, как важно, чтобы ино­гда кто-то про­сто поси­дел рядом, послушал.

ОТВЕТ: Вы совер­шенно правы! Каж­дый чело­век, тем более ребе­нок, нуж­да­ется в помощи не только делом, но и сло­вом, и даже – мол­ча­нием. К искус­ству слу­шать и пони­мать мы сей­час и перейдем.

Понравилась статья? Поделиться с друзьями:
Adblock
detector